Пентаграммы

Мечта воспламеняет лица,

И улица внушает мне,

Что здесь навеки поселиться —

Равно что умереть во сне…

Венеция

В компании горьких пропойц

Лапландию я пересёк,

И, кажется, возле Надвоиц

Ко мне подошёл паренёк.

Сверкая серебряной пряжкой

И сдвинув берет набекрень,

Тряхнул он обтянутой ляжкой,

Колено поставил на пень

И молвил: «Синьор, не скупитесь,

Платите две тысячи лир

И смело в гондолу садитесь!»

«Ну что ж, молодой юкагир, —

Ответил гребцу я с усмешкой, —

Считай, что дела на мази:

Вот деньги, смотри же не мешкай —

До Пяльмы меня довези!»

Луна в Беломорском канале

Качала волну за кормой,

И Байрона вслух мы читали,

Карельской овеяны тьмой.

Тифлис

Через ночь – самолёт, нитка в чёрную бусину вдета,

И от глиняных вод на обрывистый берег Куры

Поднимается сноп оперённого горного света,

А навстречу ползут прокопчённые пылью ковры.

Лезут пластырем в окна латинские глупые буквы,

Точно бредит Тифлис перемётной цыганской сумой,

И Святая гора в мох и плесень развесистой клюквы

Погрузилась во сне необъятно широкой стопой.

И грузинская речь удивительней русскому вдвое

В те минуты, когда осенит, что считают рубли…

Под копытами древних коней не расплющатся с воем

И в куски под откос не покатятся все «жигули»!

Разве скрипнет зубами прохожий, хватаясь за ножны,

Разобрав неожиданно, что я глазами сказал, —

И опустит глаза, и плечами пожмёт осторожно,

Ненароком поняв, что предательски сломан кинжал…

Я сижу на траве, на проспекте Шота Руставели,

Надо мной облака бороздят океан синевы,

Тихо дети поют в осенённом крестами приделе,

И восходят по склону слепые крылатые львы.

Чудесное спасение II

Стук и звон – телега с клетью,

Переспрос – кого везут?

По кому изладил петлю

Неподсудный суд?

Видно волосы и спину,

Вкруг – холёные штыки.

И пугает мама сына:

«Бука, бука! Вон клыки!»

Угораздило связаться!

Восвояси уж нельзя.

Поздно, братцы. Тошно, братцы!

Вот и сказка вся…

«Не успели! Обманули!» —

Ударяет в голове.

Вдруг да на ухо шепнули:

«Прижимайся сам к себе!

Берегись и стань покорным,

Нам сподручней, нам видней».

В подворотне трое в чёрном

Стерегли коней…

Европейская стужа

Европейская стужа стара,

Как растрёпанный том в переплёте,

И седая сова на болоте

Коротает при ней вечера.