Винтик

Он прибыл из столицы златоглавой

Где изучал науки в институтах

И волею судьбы или ее забавой,

Иль провиденьем или просто бес попутал…

Закинут был, однако, в эту глушь

Ну что ж, брависсимо. Оркестр – туш!

Пути Господни неисповедимы.

Судьба узоры вяжет на свой вкус —

То безобразно, то весьма красиво,

То мантию сплетет или картуз,

Кальсоны, китель, скатерть-самобранку

Или пижаму с черной полосой…

Захочет, – вывернет все наизнанку,

А вздумается, – переменит крой.

Без отступлений: молодой, строптивый

Гранит науки грыз и вдоль и поперек,

Сообразительный, но малость агрессивный

Энтузиазма полный паренек,

На службу в учрежденье заступает,

Чиновным малым.

Судьба его тихонько поджидает,

Готовясь закрутить веретено…

Начнем повествование ab ovo,[2 - Сначала.]

Герою предоставив слово.

Герой

Я прибыл в этот град порой осенней;

Холодный ветер по щекам хлестал,

Унылость серости, тоску в душе посеяв,

Встречала, молча, выйдя на причал.

Лишь чайки горло драли неустанно

Но я тогда не понимал их языка…

Они кричали: вновь порой туманной

Сюда забросило очередного дурака.

Вдоль по пустынной улице, бугристой,

Тащился инвалид-автомобиль,

Подслеповатый демон серебристый,

Уставший, битый тысячами миль.

А улица кивала фонарями,

Кривыми шеями, приветствуя его,

Пытаясь подмигнуть подбитыми глазами,

Приятеля, завидев своего.

Пятиэтажный склеп хранил молчанье

Когда пересекал его порог

И пробирался я во тьме печальной

В свой новый перекошенный острог.

Скриптор

Все начиналось с чистого листа

Коль чист погон – душа твоя чиста.

Героя нашего мы будем звать Андреем.

Андрей Петрович Савин – лучше так.

Он не был порожден ни Моисеем,

Ни Соломоном – в сущности, простак.

Савин

На службу выйдя, я в отдел подался

И там история не лучшая, досадно.

Как будто в сонном царстве оказался:

Тела сновали, скалясь плотоядно,

Пришибленными мухами кружась,

По коридорам длинным в кислом танце,

И с тихим любопытством на меня косясь,

Приветствуя в фальшивом реверансе.

Ходами узкими я наконец добрался

До секретарской, и зашел к нему…

С кем разговор милейший состоялся,

К верховному владыке самому.

– Ну что, студент, – небрежно бросил «Он», —

Расставим точки тут и запятые.

С минуты этой для тебя я фараон,

Мои поступки и дела – святые.