Это будет вчера

 – Нет, пожалуйста, только не это.

Но каменное лицо следователя и его безжизненная улыбка не изменились. И он также спокойно невозмутимо продолжал наступать на меня, протягивая снимки.

– Нет, – уже бессильно бормотал я и в отчаянье закрыл лицо руками.

Я не мог видеть эти фотографии. Один раз взглянув, я уже все понял. И в то же время ничего не понимал. На них не было прекрасного лица Ольги, черноволосой, чернобровой красавицы Ольги, которую я однажды встретил на набережной. И тут же решил, что это судьба и мой скорый триумф.

Нет. Этого не случилось. Каждый кадр – это смерть. Каждый кадр – это боль. Каждый кадр – это преступление, которое я, клянусь самым дорогим в жизни, не совершал.

– Странное качество, Григ, – услышал я словно издалека, словно из тумана, словно из неведомого мира металлический голос Дьера. – Странное качество, Григ. Я раньше не сталкивался с таким явлением. Вы сделали шаг вперед в фотоискусстве. Похвально. Черно-белые фотоснимки. И только кровь, алая, сочная.

Вы посмотрите, удивительно яркая…

Я машинально убрал руки от лица. И сразу же столкнулся со снимками, которые близко к моим глазам держал Дьер, разбросав их веером, словно игральные карты. И я уже не мог оторвать взгляда от них. Мои ноги подкашивались. Но мои глаза все глубже и глубже погружались в этот мир смерти. Действительно, странно. Я же делал цветное фото. И почему? Почему вдруг черно-белое качество? И почему только кровь, яркая, сочная, алая…

– И даже пахнет кровью, – перебил мои мысли Дьер.

И нарочито громко вдохнул воздух.

В воздухе, действительно, запахло кровью. А на фотоснимках – она. Везде – только она. Ну, конечно. Я ее узнал сразу. Несмотря на безжизненное тело, распластавшиеся руки, на ужас, застывший в глазах, на подогнутые от боли острые коленки. И яркая лужа крови. И кровь на платье. И кровь на руках. И кровь, размазанная по лицу. Более зверского убийства я не встречал в своей жизни.

– С более зверским убийством я не сталкивался в своей жизни, – монотонно начал Дьер.

 – А вы, Григ?

– Я? – тошнота подкатывала к горлу, и мне трудно было выдавливать из себя фразы.

– Да, именно вы. Страшное убийство, не правда ли?

– Правда.

– А вы смели недавно утверждать, что не нуждаетесь в адвокатах, – и Дьер тихонько засмеялся металлическим смехом.

И я не выдержал и бросился к Ольге. Она молча стояла, прислонившись к стене, и ее ночные глаза неотступно следили за мной.