Это будет вчера

Но я был уже достаточно пьян, чтобы тот час это пятно уничтожить. И я махнул рукой.

– Жаль, – грустно улыбнулась Ольга, – такой красивый костюм. Белый, чистый, и это пятно от вина. Как вы думаете, оно его испортит?

Я бросился к ней, и, не помня себя, забыв начисто свое настоящее и будущее, уткнулся головой в ее острые колени, чтобы она не увидела моих слез. Я знал, что мне пить не стоит. Вино всегда делало меня слабым, срывало с меня ту маску, которую я так удачно подобрал и которая почти приросла к моей коже. Но мне вдруг так захотелось уткнуться лицом в ее колени как когда-то, тысячу лет назад.

Мне вдруг именно ей захотелось открыть свое прошлое, которое я не любил, и от которого давно отказался…

– Я не знаю про ваши слезы, Григ. Так что утром можете быть спокойны.

– О чем вы? – я поднял на нее мокрое от слез лицо.

– Просто так. Ни о чем. А теперь идемте в вашу мастерскую. Мне хочется позировать вам.

– Правда?

– Чистая правда, – загадочно улыбнулась она.

Я щелкал затвором как-то отчаянно, надрывно.

Но моя рука была на удивление твердой и фотоаппарат ни разу не подвел меня и не дрогнул. Но сердце мое кричало: Откуда эта боль? Почему ты мне ее принесла, Ольга? И зачем? Что со мной, Ольга? Какие-то грустные воспоминания. Я их сумел утопить в своей памяти, и зачем они вновь всплывают? Зачем, Ольга?

Вспышка в черной комнате. Еще вспышка. Ее лицо было почти мертвым. И ничего не выражало ее бледное бескровное лицо. Но я знал, что фотографирую ее душу, и ее душу я разгадать сумею.

И ее душа станет триумфом моего творчества. Воплощением моей мечты, и сумеет разгадать эту никем еще не разгаданную жизнь. Я стал сегодня сильнее Бога, и я победил.

Вспышка в черной комнате. Еще вспышка, ворвавшаяся в безмолвную ночь.

– Вот и все, – и я облегченно вздохнул.

Она встала, и мне показалась еще красивее. Хотя, возможно, свет прожектора так удачно рассеял свои лучи на ее бледном лице.

– Это будет самая удачная съемка в моей практике. Поверьте, Ольга. Где вас найти?

Она ничего не ответила, и медленно приблизилась ко мне, и вдруг со всей силы, до острой боли меня поцеловала.

И я покачнулся. И вновь рой неосознанных мыслей пронесся в моей голове, какие-то отрывки прошлого, маленькие кусочки чьей-то боли. Но это длилось всего лишь миг. Ольга так же резко отпрянула от меня. И уже у выхода обернулась:

– Я сама вас найду, Григ, – и она улыбнулась, и что-то страшное проскользнуло в ее улыбке – словно нечеловеческий, кукольный оскал.