Криница слов

Водная гладь, кишила жизнью, и видел я, как от выплывающих с под озерного дна рыбок, хватающих, что-то на поверхности в разные стороны расходились круги. На больших листах водных растений сидели болотного цвета крупные лягушки с черными глазами, над озером кружились крупные стрекозы, а по самой воде бегали тонконогие, серые пауки или жуки.

Я подошел к мальчику и присел подле него на край причала, а затем глянул ему в лицо.

Да, обалдел… потому, что мальчик был похож на сына моего Сашку, но то был не Сашка… то был я сам… в детстве!

Мальчик, повернул голову, посмотрел на меня и нахмурил свой нос, так как хмурил нос я в детстве.

А я, немного погодя, пришел в себя, и тихо так, чтобы не напугать рыбу да не испортить рыбалку, спросил:

– Ты, кто?

Мальчик криво усмехнулся и тоже шепотом ответил:

– Я– это ты, а ты– это я…

– Но, как это может быть…, – удивленно прошептал я, а после еще тише добавил, – я, что умер?

– Да, – довольно громко произнёс мальчик, и, кивнув, вновь устремил свой взгляд на поплавок, который безмолвно замер на водной глади озера.

– Как же так… умер, – удрученно повторил я, и, посмотрев на себя, ничего не увидел, ни рук, ни ног, ни тела. – Умер…, – протянул я это страшное слово, а после заметил, – я же даже и не жил. Ничего не видел, с Сашкой не порыбачил, в реке вдоволь не накупался, вишни вдоволь не поел… и надо же умер…

– Что ж так бывает, – разумно сказал мальчик, и пожал своими угловатыми плечиками.

 – А потом, ты же знаешь, у всех одно начало и один конец… Ну, а то, что ты так глупо жил и неправильно, в том лишь твоя вина… Я вот правильно жил… Ходил на рыбалку, бегал в зеленых лугах, ездил на лошадях, работал с дедом в поле, в садах яблоки собирал, и в речке я купался… Я жил правильно, потому я останусь, а ты нет!

– Как так ты останешься, а я нет? – переспросил я мальчика, не очень понимая, о чем это он.

 – Но ведь я разговариваю с тобой, я же есть еще…

– Нет, тебя нет! Осталась лишь одна мысль в капельки сущности, – изрёк мальчик и повернув голову, посмотрел на меня своими серо-зелеными глазами, да вновь нахмурил нос. – Еще миг и ты исчезнешь, уйдешь в никуда, превратишься в ничто… Как жил– никак, незачем, так и испаришься.