Мои литературные святцы

И, простите, но приходится вспомнить крыловское: «Вещуньина с похвал вскружилась голова». Асадов вот в каком духе отвечал своим критикам:

Мне просто жаль вас, недруги мои

Ведь сколько лет, здоровья не жалея,

Ведёте вы с поэзией моею

Почти осатанелые бои

Что ж, я вам верю: ревность – штука злая,

Когда она терзает и грызёт,

Ни тёмной ночью спать вам не даёт,

Ни днём работать, душу иссушая.

И вы шипите зло и раздражённо,

И в каждой фразе ненависти груз. —

Проклятье, как и по каким законам

Его стихи читают миллионы

И сколько тысяч знает наизусть!

И в ресторане, хлопнув по второй,

Друг друга вы щекочете спесиво! —

Асадов – чушь.

А кто талант – так это мы с тобой!..

Его успех на год, ну пусть на три,

А мода схлынет – мир его забудет.

Да, года три всего, и посмотри,

Такого даже имени не будет!

А чтобы те пророчества сбылись,

И тщетность их отлично понимая,

Вы за меня отчаянно взялись

И кучей дружно в одного впились,

Перевести дыханья не давая.

Орут, бранят, перемывают кости,

И часто непонятно, хоть убей,

Откуда столько зависти и злости

Порой бывает в душах у людей!

Но мчат года: уже не три, не пять,

А песни рвутся в бой и не сгибаются,

Смелей считайте: двадцать, двадцать пять

А крылья – ввысь, и вам их не сломать,

А молодость живёт и продолжается!

Нескромно? Нет, простите, весь свой век

Я был скромней апрельского рассвета,

Но если бьют порою как кастетом,

Бьют не стесняясь и зимой и летом,

Так может же взорваться человек!

Взорваться и сказать вам: посмотрите,

Ведь в залы же, как прежде, не попасть,

А в залах негде яблоку упасть.

Хотите вы того иль не хотите —

Не мне, а вам от ярости пропасть!

Но я живу не ради славы, нет,

А чтобы сделать жизнь ещё красивей,

Кому-то сил придать в минуты бед,

Влить в чьё-то сердце доброту и свет

Кого-то сделать чуточку счастливей!

А если вдруг мой голос оборвется,

О, как вы страстно кинетесь тогда

Со мной ещё отчаянней бороться,

Да вот торжествовать-то не придётся,

Читатель ведь на ложь не поддаётся,

А то и адресует кой-куда…

Со всех концов, и это не секрет,

Как стаи птиц, ко мне несутся строки.

Сто тысяч писем – вот вам мой ответ!

Сто тысяч писем светлых и высоких!

Не нравится? Вы морщитесь, кося?

Но ведь не я, а вы меня грызёте!

А правду, ничего, переживёте!

Вы – крепкие. И речь ещё не вся.