Время нелюбви. Книга 2

До сих пор не могу понять, как ты на такое решилась.

– Ты же знаешь: институт семьи как таковой мне никогда не казался слишком привлекательным, Алексея я об этом предупреждала. И он обещал: если я захочу снова жить самостоятельно, сразу же расстанемся.

– «И в молодые наши лета даем поспешные обеты, смешные, может быть, всевидящей судьбе!» – покивала головой Ирина. – Господи, какими же мы были независимыми, бесстрашными, свободными!

– Кто теперь в это поверит? Повсюду: с экрана телевизора, по радио – только и слышишь, какими забитыми серыми мышками были все «советики».

– Это точно, как посмотришь на наших деятелей культуры, глаза на лоб. Только подумай, снимались в чудных фильмах, выступали на лучших площадках страны, плюс любовь миллионов зрителей, известность… А теперь оказывается, всех их бедняг прижимали, не давали развернуться. И добро, если хоть одно стоящее произведение появилось на экране после снятия цензуры. Ведь ни одного, буквально – ни одного!

– Артисты – люди подневольные, все спешат выразить лояльность новой власти.

Так было всегда.

– Да, нам бы тоже не мешало каким-нибудь нужным господам высказать свою лояльность. Глядишь, и пристроили девушек на теплое местечко! Мне бы твою внешность, я быстро бы развернулась! Вообще, Ленка, что происходит? У тебя же до сих пор столько ухажеров, и богатые среди них есть. Или они ничего стоящего не предлагают?

– Предлагают, только в основном молодые ребята, все моложе нас.

– Так это ж хорошо!

– Не знаю, не знаю… Странные они какие-то: мозги что ли от денег плавятся? Глаза пустые, стеклянные, руки холодные… Как с ними девчонки спят?

– Молча, им все равно.

К примеру, показывают вчера по телеку выпускниц одиннадцатого класса. Журналистка интересуется: чего, мол, вы в этой жизни хотите, чего ждете? Так девять из десяти выпалили: богатого мужа или любовника. На вопрос «имеет ли значение происхождение денег», девушки так же бодренько ответили: нам плевать, откуда деньги, главное, чтобы их было много. Сначала я даже сплюнула: вот идиотины! А потом подумала: может, так и надо? Пусть мужик и страшный, прыщавый, и гад последний, леший с ним! Лишь бы жить по-человечески.

– Врешь ты все, Ирка. Под мужика из-за денег ты никогда не пойдешь.

– Может, ты и права… А вообще, обидно! Какой-то универсальный закон подлости: если хороший, честный, нормальный мужик – так обязательно бедный. Как богатый, «писнесмен» какой-нибудь – полный абзац.

– Ну, наверное, не все такие.