Гости с той стороны

Да ещё это белёсое чудовище, так похожее на него самого, прежде являющееся ему только в бредовых видениях. Здесь же оно выперлось воочию, да ещё похохатывало! И почему оно пошло к здешним жрецам? С какой стати?

– Постой! – возразил себе Бласт, – ты говоришь о нём как о реально существующем человеке. Но именно ты лучше других знаешь, что он из твоего болезненного бреда! Его не существует!

– Если его не существует, то почему его видели все на пристани, а не только я? И даже хотели накинуться и растерзать! Уж это-то не могло мне привидеться! – Бласт был в растерянности.

– Долих, слушай, ты видел такого странного северяка со связкой черепов здесь, на пристани?

– Ха! Этого что ли? Долих наклонил голову приятеля к водной глади бассейна. Из воды на Бласта смотрел …точно тот «чужак». А в поднятой руке – «связка черепов»!

– Хватит дурачиться! – капитан отобрал у приблажных юнцов перевязь с узорчатыми горшками, привезёнными для продажи, – товар хрупкий, я берёг его всю дорогу не для того, чтоб вы расколотили его прямо здесь!

Тем временем на пристани нарастал покупательский ажиотаж.

Уже вынесены на берег и открыты ящики с подарками, представляющими привезённые сегодня на обмен товары. На подставку помещены амфоры с прекрасным греческим вином и оливковым маслом.

Эллинарх, окружённый свитой, растроганно касался пальцами тёплых боков амфор, помеченных по-гречески. Это был для него желанный привет с далёкой родины.

Сундук с серебряной посудой вызвал всеобщее восхищение. Чаши с фигурными ручками по бокам и высокие кубки для вина, парадные блюда, сработанные греческими мастерами, богато украшенные сценами из жизни богов и людей – всё радовало глаз!

Прелестные гречанки Тан-Аида не смогли сдержать эмоций при виде изящных женских подвесок и колечек с сердоликом, бирюзой, кораллами; витых браслетов, украшенных эмалью по последней моде. Серебряные копоушки и ногтечистки были вынуты из шёлковых чехольчиков.

Архонт, возглавляющий общину танаидов, был так же дремуче бородат, как они, с волосами, заплетёнными сзади в длинную тугую косу, в домотканых одеждах, но с богато украшенным оружием. Оживился бородач только однажды: когда ему был преподнесён в знак уважения кинжал в изукрашенных золотом ножнах греческой работы.