Обнажённые души

Скорей всего, она просто испугалась, что Роже примет её наблюдения за вымысел и ещё того гляди обидится на неё. Как бы оно ни было, Мария решила сохранить свои подозрения при себе….

Аттестат вручён, слова прощания и пожелания произнесены, и вот уже пыльная лента дороги тянется под колёсами. Роже счастлив и горд за сына, Рауль задумчив и возбуждён, Мария счастлива и напугана. Поздравляя Рауля, она поцеловала его в щёку, но сын не ответил, а наоборот, смутился и попытался отодвинуться от прильнувшей к нему матери.

Застеснялся? Или нечто иное, более страшное? Материнское сердце ныло от необъяснимой тревоги, но женщина старательно отгоняла от себя минорные мысли. Казалось бы – солнечный день, праздник, они вместе, счастливы, что ещё надо? Боль не отступала. Тревожные предчувствия, тяготившие Марию как никогда сильно, должны были вскоре оправдаться. И это произошло в тот момент, когда никто не ожидал….

Праздничный стол ломился от угощений. Роже хотел пригласить соседей, но Мария отговорила его, сославшись на то, что праздник всё-таки больше семейный.

На самом деле ей безумно хотелось побыть втроём в этот радостный день. Мать, отец и сын. Идиллия, которую может нарушить даже просто присутствие стороннего человека….

Накануне женщина целый день не отходила от плиты. Разнообразию блюд мог позавидовать не самый плохой ресторан, и Мария втайне гордилась собой. Она всю душу вложила в то, чтоб праздник удался, и теперь млела от счастья, глядя как сын второй раз наполняет тарелку.

Роже, подложив себе большой кусок жареной телятины, поинтересовался, хитро глядя на Рауля:

– И что же ты дальше собираешься делать, сынок?

Юноша, не поднимая глаз от тарелки, негромко произнёс:

– В Марсель поеду….

Сердце матери неприятно кольнуло. Превозмогая неожиданную слабость, она чуть ли не шёпотом спросила:

– А зачем, сынок…?

Рауль оторвался от тарелки, медленно положил вилку на стол, вытер руки салфеткой и, зло прищурив голубые глаза, в упор глядя на женщину, внятно произнёс:

– Свою мать искать….

Марии показалось, что небо разверзлось над ней. Неожиданная резь в глазах заставила её сощуриться, дыхание перехватило, будто кто-то сильно ударил в живот. Сердце зашлось болью и – казалось – вовсе остановилось, но лишь для того, чтоб через мгновение оглушающими ударами вновь толкнуть кровь в сдавленные будто тисками виски. Ей хотелось закричать, чтоб проснуться, но сил не было.