В механике небесной атмосферы

И люди в надежде на светлое завтра,

В иллюзиях счастья глотают на завтрак,

Пилюли свободы и гласности дозу,

Не засыпая под общим наркозом.

Проснулся он рано, а завтра гастроли,

Опять неустанно учить свои роли.

И петь о прекрасном, чужие финалы,

Так стало опасно, приходят сигналы.

Вернулась цензура, прошли худсоветы.

Пришла конъюнктура, она по бюджету.

Доступна как девка на старом бульваре,

Подпевка, припевка в репертуаре.

Сегодня подавлен, не ест и не курит,

Завтра подавно он снова схалтурит.

На сцене станцует, споет под гитару,

Он так существует, в своих мемуарах…

    22 апреля 2015 г.

«Застучал по окнам дождина…»

Застучал по окнам дождина,

Затопил дороги и крыши.

Полилась сырая картина

Кто на улице мокнет, лишний.

Зацарапал ветками ветер,

И затряс ушами дворняга,

Он невольный друг и свидетель,

До порога мало, полшага.

Затаился город в потоке,

И машины мчатся по лужам.

От дождя они не в восторге

Путь домой всегда перегружен.

Забуянил дождь, разыгрался,

Он менял мотивы так щедро.

Заливал, как – будто прощался,

И летел со скоростью света.

Застучал по окнам дождище,

Серым зверем вышел из стаи.

Притворяясь путником нищим,

Он поверить в себя заставил.

И стучал по окнам дождина,

Затопил дороги и крыши.

Полилась сырая картина,

Кто на улице мокнет, лишний.

    20 апреля 2015 г.

Одна печаль…

Сестра и мать Алешку провожали,

В июне сорок первого на фронт.

И годы детства мимо проплывали,

И уносили жизнь за горизонт.

В руках гармошка виртуозно пела,

Алешкин голос трепетно звучал.

И мать на сына ласково глядела,

В глазах сестры тревога и печаль.

А через месяц почта. Похоронка.

Ваш сын погиб, Ваш сын герой.

И тот последний, перед смертью бой

Пронесся смерчем над его судьбой.

Пронесся смерчем, искалечив сон,

Как смерть мгновенна и жестока.

И в даль идущий тот вагон,

Казался зверем одиноким.

Сестра и мать Алешку провожали,

В июне сорок первого на фронт.

И не было предела той печали,

Была одна печаль на весь народ.

    20 апреля 2010 г.

Торопит разведка…

Товарищ старлей,

Сто грамм мне налей…

Там снайпер, стреляет он метко.

Десятый стройбат,

Нет ходу назад,

И снова торопит разведка.

Не спал и не ел,

Он прямо глядел,

Какая у них обстановка.

Вперед, батальон!

Назад, батальон!

В окопе осталась винтовка.