Последние из Валуа

Барон де Ла Мюр не мог оставаться молчаливым зрителем смерти сыновей – его надежды, его счастья, его гордости!

Он забыл, что у дез Адре вместо сердца – кусок железа, который ничем не смягчишь; забыл, что дез Адре, мстя ему, старается сделать эту месть как можно более ужасной и ни за что от нее не откажется.

– Дез Адре! – крикнул он. – Дез Адре, пощади! Не меня, но моих сыновей! Ты убил мою жену, дочь, я прощу тебе их смерть… слышишь – прощу, если пощадишь моих сыновей! Мой замок, все, что имею, отдаю тебе беспрекословно… отдаю и мою честь, только не убивай моих сыновей!.

. Я буду твоим лакеем, твоим рабом, твоей собакой… Ты будешь толкать меня ногой – и я ее облобызаю; ты плюнешь мне в лицо – я улыбнусь!.. Не приятнее ли тебе будет мучить меня в течение нескольких лет, чем убить сразу?.. О, пощади моих сыновей… ради всего, что тебе дорого на земле, и ради того, что ожидает тебя на небесах!

Старик опустился на колени.

– Хе-хе! – рассмеялся дез Адре. – Надменный барон де Ла Мюр хочет быть моим рабом!

– Отец! – сказал Этьен. – Горе лишило вас рассудка: вы же знаете, что мы не станем откупиться от смерти такой ценой!

– Встаньте, отец! – воскликнул Поль. – Разве вы не видите, что только усиливаете торжество этого зверя?

– Молчите, молчите! – бормотал несчастный Ла Мюр.

– Да, барон, – начал дез Адре. – Они правы, прося вас не унижаться даром! Я не столь глуп, чтобы верить таким комедиям… Да если б вы и действительно были моей собакой, то весьма дурной… Обнимитесь еще раз и покажите ваше искусство в кувыркании!

Господин де Ла Мюр встал со стоном, раздирающим душу.

Руки его соединились с руками сыновей.

– Ну что, тогда вместе? – спросил он.

– Вместе! – воскликнули молодые люди.

– Будь ты проклят, дез Адре! – прокричал старик. – Проклят навеки! Проклят до тех пор, пока будет существовать этот мир! Проклят и после конца его! Проклят людьми, проклят Богом!

– Проклят!

– Проклят!

Эхо повторяло еще это проклятие отца и сыновей, когда голоса их уж смолкли навсегда.

Солдатам дез Адре подобные развлечения барона были, конечно же, не в новинку, но и их эта сцена повергла в ужас. Даже Ла Кош не подумал высморкаться. Лица дез Адре и Сент-Эгрева, напротив, расплылись в еще более широких улыбках.