Последние из Валуа

В тот самый момент, когда дрожащая Тофана подвергалась допросу людей в черном, аркебузы выпустили первый залп по гостям Ла Мюра.

Когда же допрос закончился и Великая Отравительница, возможно, вопреки ее ожиданию, была отпущена на свободу, пляска, происходившая на платформе донжона, была в самом разгаре. К глубочайшему удовлетворению барона дез Адре, Сент-Эгрева, Ла Коша и солдат.

Луна, описав свой обычный эллипс, с запада на восток, скрылась за замком и теперь освещала лишь его верхушку, оставив как следствие лужайку, растянувшуюся у подножия холма, в темноте, что позволило Луиджи Альбрицци и его спутникам подойти немного ближе.

Они уже отчетливо слышали насмешливые крики и аплодисменты дез Адре и его разбойников и шум падающих в овраг тел. Шум sui generis[3 - Редкостный (лат.).] – приглушенный и ужасный!

Они видели, как, один за другим, вельможи – тогда настал уже черед вельмож – прыгали вниз с зубцов башни…

– Похоже, это любимое развлечение сеньора де Бомона, – сказал Скарпаньино.

 – Мне уже о таком рассказывали. Таков его способ быстро очистить дом от врагов; способ, нужно признать, весьма эффективный.

– Оставь эти шутки, Скарпа, – промолвил Луиджи дрогнувшим голосом, – это зрелище просто ужасно! Я ненавижу Тофану… и ради того, чтобы насладиться возмездием, которое я приготовил для этого дьявольского создания, готов отдать десять… двадцать лет жизни! Так вот: клянусь перед вами, что, если для того, чтобы весь гнев Божий пал на дез Адре, мне придется отказаться от своего мщения, я пойду на это без малейших колебаний!.

.

Зигомала пожал маркизу руку.

– Это доказывает, сеньор, – сказал он, – что вы все еще более способны на любовь, нежели на ненависть… на добро, нежели на зло.

– А скажите, доктор, – спросил Скарпаньино, – они сильно страдают, умирая таким вот образом?

Доктор покачал головой.

– Нет, – ответил он, – при падении с такой высоты человек почти не страдает; он утрачивает возможность что-либо ощущать, еще не коснувшись земли. А вот и доказательство тому, прислушайтесь: ни один из тех, что упали, так и не издал ни единого крика. Я не стану утверждать, что тело, разбиваясь таким вот образом, совершенно не чувствует боли.