Последние из Валуа

Прикрикнув на псов, барон де Ла Мюр обратился к капитану:

– В чем дело, Барре? Быть может, вам и вашим людям недостает вина?

Капитан весело покрутил усы.

– Нет, монсеньор, мы ни в чем не нуждаемся. О, господин Клод Тиру не поскупился для нас ни на вино, ни на закуску!

– В таком случае он только исполнил мое приказание: этот день должен быть праздником для всех!

– Но вот почему, монсеньор, я осмелился вас побеспокоить: сюда прибыла одна путешественница, в сопровождении своего оруженосца и, ссылаясь на усталость от дороги, просит вашего гостеприимства.

– Моего гостеприимства!.. Приведи ее сюда сию же минуту, Барре, сию же минуту. В день свадьбы дочери я не желаю никому отказывать в месте за столом! Иди! Впрочем… Этьен, Поль!

Оба сына барона, двадцатилетний Этьен и Поль, бывший годом моложе, вскочили со своих мест.

– Мы поняли вас, отец, – сказал Этьен, – вы желаете, чтобы мы сами привели эту даму?

– Да.

Этьен и Поль удалились в сопровождении капитана стражи, но спустя несколько минут вернулись, ведя под руки даму, просившую гостеприимства господина де Ла Мюра.

То была женщина лет сорока, с чрезвычайно бледным лицом, но еще весьма привлекательная. Одета она была в дорожный костюм темного цвета. На почтительном расстоянии от дамы следовал ее оруженосец.

При появлении незнакомки барон де Ла Мюр встал.

– Простите меня, господин барон, – начала она, – за то, что я осмелилась явиться сюда в такой день… без приглашения; но у себя на родине я много слышала о вашей любезности и была уверена, что вы не откажете мне в просьбе провести несколько часов под вашим кровом. Я графиня Гвидичелли из Венеции, где мы встречались с вами лет тринадцать тому назад.

При слове «Венеция» господин де Ла Мюр вздрогнул.

– Все верно, сударыня, – ответил он, – я действительно был в Венеции в 1558 году, будучи посланным королем Генрихом II с частной миссией к дожу Лорану Приули, но…

– Но вы не помните, господин барон, ни моего лица, ни моего имени? Однако я часто беседовала с вами у маркиза Тревизани, супруга которого была одной из моих ближайших приятельниц.