Последние из Валуа

Словом, 10 июня 1571 года, у Ле Мора был пышный обед, который граф Лоренцано, богатый флорентиец, давал для нескольких придворных вельмож.

Накануне, у маршала Таванна, граф Лоренцано выиграл у этих вельмож внушительную сумму в пассе-ди[9 - Популярная игра в кости. Участвовать в игре может неограниченное количество желающих. Все игроки по очереди бросают две кости. Если сумма выпавших очков меньше десяти, то все ставки уходят в банк. Но если кто-то из игроков при бросании костей получит 10 или больше очков, то он отдает каждому игроку сумму, в два раза превышающую его ставку.

В случае выпадения дубля игрок срывает банк – забирает все ставки, которые в нем имеются, себе.], после чего любезно пригласил их в качестве небольшой компенсации на оплаченный из его кармана банкет… Он был очень щедрым, этот граф Лоренцано! Деньги, как мы уже говорили, в руках у него не задерживались. Рандеву было назначено на два часа пополудни. Без четверти два, опережая, на правах амфитриона, гостей, Лоренцано вошел к Ле Мору.

Стол на двенадцать персон – а за трапезой должно было присутствовать ровно двенадцать человек – уже был накрыт в одном из самых роскошных залов ресторана. Позволим себе сказать именно так – ресторана, – хотя это слово, в его нынешнем значении, используется не более сотни лет. Ле Мор, с колпаком в руке, лично вышел встретить господина графа, предложив тому взглянуть на меню.

– Это лишнее, мой дорогой! – воскликнул Лоренцано. – Я просил вас ничего не жалеть, подавать самое лучшее и дорогое.

Это должен быть настоящий обед королей! Позаботьтесь об этом; я на вас полагаюсь.

– И, надеюсь, монсеньеру не придется раскаиваться в оказанном мне доверии! – воскликнул раздувшийся от гордости Ле Мор.

Тем временем начали прибывать гости.

То были прежде всего маршал де Таванн, явившийся под руку со своим другом, Нейвилем де Вильруа, затем господа де Бираг и де Шиверни, Рэймон де Бомон и его брат, Людовик Ла Фретт, Рудольф де Солерн…

Последний принял приглашение Лоренцано скрепя сердце – по двум причинам: во-первых, потому, что он не был любителем праздников и пирушек, а во-вторых, из-за того, что он испытывал мало симпатии к флорентийцу, который, как все знали, был весьма предан королеве-матери.

Но когда в доме Таванна все вокруг него сказали «да», мог ли он соригинальничать, сказав «нет»? Поэтому он тоже пришел, пообещав себе ретироваться при первой же возможности.