Последние из Валуа

 – Когда я приехала в Париж в ноябре прошлого года, то полагала, что буду здесь счастлива! Помнишь, Шарлотта, как хорошо принял меня король? Как он был нежен и предупредителен тогда! Каким гордым и радостным казался, когда ехал верхом рядом с моей каретой посреди приветствовавшей нас толпы. А королева-мать, разве не приняла она меня, как родную дочь? Она ежеминутно целовала меня, обнимала… А теперь? Что такого плохого сделала я госпоже Екатерине, что она так меня ненавидит? Она хочет и дальше властвовать, быть настоящей королевой, но разве я ей мешаю? Я желаю только одного: быть любимой моим супругом! Зачем она отдаляет его от меня, чтобы подтолкнуть… к той женщине… которая никогда не сможет быть для него никем другим, как только… любовницей… Какой интерес заставляет ее разъединять то, что соединено Богом? Ах, Шарлотта, Жанна, когда я думаю обо всех этих загадках, то дрожу и сердцем и душой! Так и вижу, как вокруг меня открываются бездны… темные пропасти, и боюсь, что вот-вот упаду в них!

– Госпожа!

Жанна де Бомон и Шарлотта де Солерн опустились на колени перед молодой королевой, бледной и дрожащей, и снова принялись покрывать ее руки поцелуями.

Казалось, эти ласки немного ее успокоили.

Елизавета вытерла слезы и, взяв юных фрейлин за руки, помогла им встать.

– О, я сумасшедшая! – она грустно улыбнулась. – Оставим все эти глупости и, раз уж я вас позвала, давайте поболтаем… Госпожа Маргарита Валуа не удостоила меня сегодня визитом. Вы не знаете, почему?

– Потому, вероятно, что все ее мысли заняты заботами о вечернем туалете, – ответила Жанна.

– Вечернем туалете? Что же сегодня вечером будет при дворе особенного?

– Ваше величество забыли, – сказала Шарлотта, – что сегодня король дает бал в Лувре, где маршал де Таванн представит тех двух иностранцев, о которых уже неделю говорит весь Париж. Уверяют, что они привезли из Америки столько золота, что им можно было бы украсить целый собор.

– А! Действительно! Моя сестра Маргарита говорила мне об этих сеньорах… Это ведь они раздарили на обеде, где присутствовали с дюжину вельмож, на десять тысяч экю золотого песку?

– Они, ваше величество.

– Их имена?

– Маркиз Альбрицци и шевалье Базаччо.

– Итальянцы?

– Да, госпожа, – продолжала Шарлотта. – Первый из них – шурин графа Лоренцано, одного из самых преданных друзей королевы-матери… О, она может ликовать! Если так и продолжится, вскоре при французском дворе будут служить одни итальянцы.