Три источника (сборник)

Он и вправду попытался встать, но вдруг резкая боль пронзила левую ногу снизу доверху, взорвалась в колене и ринулась обратно, к стопе… Жирмудский повалился на землю, чуть не угодив в вяло дымящий костер.

Пионеры, кинувшись было наутек, вновь остановились у ствола сосны, исподлобья глядя на него.

Жирмудский тяжело дышал, капля пота проехала по лбу. Сломана нога, вот что. И в такой ситуации надо помощи у пионеров просить, а не ругаться с ними. Пусть как-нибудь до дома доведут.

– Короче, ребята! – бодрым голосом начал он, но вдруг кашлянул от дыма.

 – Застрял я тут. Мне б палку какую-нибудь сломать, до дома добраться…

Пионеры переглянулись. Молчание длилось.

– Я говорю, – каким-то неожиданно тонким, неприятным голосом повторил Жирмудский, – мне бы палку какую-нибудь.

– Палку, слышь, хочет? Палку ему…

– Палку ты жене своей будешь кидать. В жопу.

И Жирмудский понял, что сейчас с ним будет, а будет нечто такое, чего никогда раньше не было, нечто такое, о чем тот, с кем это происходит, никогда уже не сможет рассказать другим.

Один из пионеров, тот, что был покрупнее, нагнулся и подобрал что-то с земли. Это и вправду оказалась палка, вернее – длинная узкая жердь.

Как же так? Ведь была, работала защита… И Жирмудский, словно Колобок, катился по этой жизни, легко ускользая от врагов. Он был твердо уверен, что до тех пор, пока он не выполнит свое высокое предназначение, не напишет отпущенное ему количество строчек, с ним ничего такого не произойдет.

Что же это получается? Выходит, что он уже всё написал, и вездесущий Собиратель Стихов готов выбросить его, словно отработанный материал, словно горелый шлак, словно говняную бумажку.

Пионер, тот что покрупнее, приблизился и осторожно потыкал Жирмудского жердью. Оглянулся на своего товарища, широко улыбаясь.

– Ты понял? Он встать не может.

– Наш! – радостно воскликнул маленький пионер.

Он недолго поискал на поляне и тоже вооружился. Это был сухой ствол елки, целое маленькое деревце, с корнем.

Именно этим корнем и получил Жирмудский первый удар по голове. Он заслонился локтем и тут же почувствовал болезненный тычок в подмышку, жердью.

– Ребята, вы чего? – глупо спросил он, слыша в своем голосе мерзкие заискивающие нотки.

– Зачистка, – объявил крупный пионер.

– Мы это… От ублюдков нашу русскую землю чистим, – поддакнул мелкий.

И тут же серия ударов обрушилась на него. Жирмудский то защищался, то цеплялся за орудия, превозмогая боль.