Фломастеры для Тициана. Рассказы

Сашка впялился в небо, приложив ладошку к бровям, и долго смотрел вдаль, пока точка совсем не растворилась далеко-далеко. Ветер почти прекратился, и картонка лежала совсем рядом. Сашка поднял её, прижал к себе и поплёлся к дому.

У дома его встретила Нинка:

– Саска… помоги вытаскать сумки. Сёдни на улисэ занотюем. Там у них эти – санпидстанция, дихлофос сыплют.

Сашка помог Нинке вытащить баулы, спрятали всё это в кустах подальше от глаз людей, там же соорудили приспособление для стола.

А тут уже и Петрович пришёл, и Хриплый. Когда совсем стемнело, Хриплый развёл костёр. Сашка лёг на своё одеяло с самолётиками, обнял картонку и уставился в звёздное небо.

– Мне сегодня подфартило, – начал хвастаться Петрович, он всегда любил прихвастнуть, когда выпьет, – Иду я, значит, ну там, по проспекту около речки, а около мене, прикинь, Батя, тачка крутая тормозит. Окошко-то открылось, а оттуда окликают меня… Игорь Петрович, говорят, это вы? Ну, я остановился.

И узнать не могу… Да меня ж много кто знает! Ну, я и говорю ему, мол, ежли признал, одолжи, говорю, стольник. А он мне вот это протягивает.

Петрович достал из внутреннего кармана свёрнутый зелёный рулон.

– Сунул в руки, сказал «ос!» и уехал. Он думает, что Петровича можно вот так купить! Да я эти зелёные, – у Петровича задрожал голос и затряслись руки, – Я эти зелёные… – и он кинул рулон в костёр.

Нинка встрепенулась:

– Ты тё? Сдулел? Это з миллион! – и полезла руками в костёр.

– Не трожь! – заверещал Петрович неистовым голосом.

– От дулень! От дулень! – причитала Нинка, и утирала нос.

Посидели в тишине. Послушали хруст костра и далёкие чьи-то разговоры. Крик женщины:

– Лёшка! Домо-оой!

– Ща, мам, ещё немного поиграю!

– Домой, сказала!…

Потом Нинка как бы опомнилась:

– Саска! Тё ты не ес?

– Отстань, баба, от него, – взъерепенился Петрович, – он сёдни ничё не заработал. Я видел, как он дурака валял, за картонкой гонялся! И теперь, ишь, обнял её, лежит, в небе чего-то рассматривает… Поэт… Картонку-то надо бы сжечь, а то костёр потухнет…

Петрович потянулся к Сашке и потащил картонку на себя.

Сашкина рука неестественно отпала в сторону. Петрович отпрянул:

– Никак помер?…

Нинка встрепенулась, упала на карачки и подползла к Сашке:

– Саска… Саска-аааа, – завыла она, – Помёл Саска-ааа…

Хриплый докурил окурок, поплевал на пальцы.