Комната

Пейзаж – почти однообразно серый —

за исключеньем той зелёной крыши

в начале улицы – природа захотела

разнообразия – но видимого свыше —

не всем доступного, как будто для отчёта

перед Создателем о выполненной службе —

Сотри, я здесь… гляди из самолёта,

как будто крыша – это всё, что нужно

Создателю… Весёлый птичий клёкот

в небесной тишине – лишь отвлекает

от наблюдения за красотой полёта —

земля кругла, но кто об этом знает —

доподлинно, кто видит весь рисунок —

изгибы улиц, церковь на отшибе,

не освещённый ночью переулок,

священника на старенькой машине…

Гляжу на землю и считаю время

до приземления – уже совсем недолго

и самолёт согнёт свои колени,

расправившись удачно с чувством долга.

    июнь 26. 2015 год.

«Где над рекой свисают облака…»

Где над рекой свисают облака,

курю на берегу, считаю капли

с плакучей ивы – пресные пока

и тем дороже, как родные камни

на том же берегу… и не стереть

с них капельный извилистый рисунок,

впитавшийся в измученную твердь

до основания, до складочки угрюмой

на мокром лбу – вода – кругом вода

и облака, что низко нависают.

О, облака! О, эти облака,

которые всё время уплывают

куда-нибудь – неведомо куда,

чтоб, вероятно, может быть – вернуться —

где ждёт их не солёная вода,

в которую ещё раз окунуться

и – стать моложе – всех перехитрить…

Сорвав одежду, искупаться в речке,

на берегу которой покурить

мне довелось, не думая о вечно

тогда ещё.

что в каменной слезе соединились,

в извилистом рисунке – на века

и там остались, то есть – растворились.

    июнь 27. 2015 год.

«В середине июня все разговоры о температуре…»

В середине июня все разговоры о температуре,

о недостатке лекарства в ближайшей аптеке

от перегрева в сердечной мускулатуре

и о каком-то, виновном во всём, человеке —

даже без имени – только невнятная внешность

в упоминаниях.

минус какая-то там временная погрешность —

предположительно, то есть, возможность свободы —

передвижения.