Франсуа и Мальвази. II том

Я как взялся губами попробовать так до самого конца и высосал все!

– Ну если ты врешь! – взялся за бутылку де Гассе, открыл и немного налил в стакан, – Я тебе этого не прощу…

…Ничего даже очень приятное. Перебродило может?

– / д’Олон / Баскет, давай все неси чтоб не думать о нем больше!

Вино действительно оказалось весьма отличным на вкус и приятно действующим на голову. Капитан де Фретте разговорился о своих ощущениях, которые он испытал в те мгновения, когда чуть не столкнул «Ореол» с «Викингом», что… гиблое дело.

– Я и сам так перепугался, я видел англов, спрыгивающих со снастей… Я уж думал все, каюк, абордаж… Я не мог пошевелить рукой, не верите! Если б де Ферран не подтолкнул, я бы вас, факт, бортонул.

Вино развязало языки и чувства. Оно в самом деле оказалось терпким и настолько приятным, что бедный Баскет бегал и бегал пока сам не спился и где-то по дороге не завернулся и уж больше не вернулся. Пили жалеючи, что нужно бы было оставить хоть немного на следующий раз, но остановиться не было возможным.

За разговорами аббат Витербо вдруг как спохватился, вспомнил о сюрпризе, который у него имелся для шевалье д’Обюссона… Меч-сувенир, который им был привезен из Франции от отца. Он давно его хотел вручить, но все как-то забывал.

– Неси же скорей! Как так можно было забыть?!

Сидящие за столом уже отобедали на всякий случай без остатков, и теперь сидели ждали. Аббат Витербо вынес вышедшему навстречу Франсуа его меч-сувенир, дорогой сердцу, как воспоминание и памятная вещь.

– Ну все, будете этим мечом рубить корсаров. – говорил де Фретте, вставая вместе со всеми из-за стола, – Отправляйтесь за водой в Африку. И перекатите пушку на правый борт на всякий случай… Я пойду посплю, разморило что-то…

– Как можно спать в такую жару, вы что?!

– Жара здесь не причем, я не спал с той самой ночи, и ту ночь перед побегом не спал, как чувствовал что-то. Посчитать так три-четыре ночи, и дня конечно же.

– Так вы совсем не спали эти ночи?!

Каждый разошелся делать дела. Столярных дел мастера принялись за свою прежнюю работу в месте разбитой взрывом пороховницы, ещё при штурме англичан, почти заделанную, но сначала лазили по кораблю, искали места, где можно было надрать материалу на плот. Решили, что лучше всего для этих целей пошла бы палуба над конской конюшней, где бедные животные изнывали от жары.