Ключ

Мужчина он был хоть куда. Высок, темноглаз, черноволос. Глубокий низкий голос, большие сильные руки. Обходителен и обаятелен, как это могут делать только большие крупные мужчины. При таких характеристиках девушки сдавались практически сразу.

Для начала молодой человек высматривал девушку, потом присматривался к ней, затем приглядывал – прикидывал, делая маленькую слежку на предмет привычек, подружек. Отдавая себе отчёт, что всё это жизнь человеческая, а значит, ценная: как его собственная.

Понимая, что экспериментировать не стоит ни с собственной жизнью, ни с чужой, потому как дается она человеку один раз. И удовлетворяясь фактами и размышлениями, начинал ухаживать. Ненавязчиво и неназойливо. Но серьёзно и с душой.

После продолжительных встреч, которые порой длились и по полгода, делал выводы и красиво расставался. Один раз случился отказ и с женской стороны. Девушка оказалась с норовом. Барышня даже в негодовании топнула ногой, обозвав его собственником.

Григорий покряхтел, попереживал, осознал, что перегнул палку, двинулся дальше на поиски той единственной, которой бы доверил самого себя и своего будущего ребёнка. Про любовь он не думал. Нет, конечно, задумывался! Ну что такое любовь? Так… страсти-мордасти. Всё ненадежно. А семья требует ответственности. Тем более если речь идёт о его собственной семье. Поэтому и женщина, мать его детей, должна быть самой что ни на есть надёжной.

Сам Григорий вырос в большой многодетной семье, был последним – седьмым в вечно кричащей, дерущейся ораве детей.

Родители надрывались в колхозе со старшими детьми, зарабатывая трудодни. Дети росли как могли. По всем законам тяжёлой крестьянской жизни.

Вся семья с детства привыкла видеть Гришку рядом с матерью. Мальцом, хватающимся за край материнской юбки, подросшим, сидящим украдкой на её коленях. Отроком, шушукающимся с ней на завалинке в огороде. Юнцом – везде и всюду ей помощником.

Гриша с малолетства знал, что мать всегда буквально тряслась над ним. Потому как потеряла предпоследнего. Лелеяла и холила своего последыша как могла. А как могла?! Сама всё время находилась в состоянии выживания. Он был очень благодарен ей за то, что та оберегала его от всех невзгод трудной крестьянской жизни. Была ему уютным гнездом и защитой одновременно. Ему единственному читала на ночь две чудом оказавшиеся в доме тонкие книжки.