Франсуа и Мальвази. I том

Конная девятка увлекаемая торопящимся де Морне стремительно пронеслась сначала по дороге, затем свернула по тропинке в лесок, через который проглядывал покос.

На следующем после него поле сохлой пшеницы, то есть на свободном пространстве, Метроне подогнал своего Буцефала к коню де Спорада и сравняв аллюр обратился к своему господину.

– Монсеньор… Мне сегодня приснился сон, что ваш брат наконец-то скончался. – Метроне, как и всякий лукавец чтобы чего-то добиться прибегал к обману.

В данном случае он бессовестно врал по отношению к вину, заставившему его проспать как убитому: так что еле до него добудились, вернее допинались.

Метроне врал в расчете, что его отпустят и он не будет участвовать в нападении, предчувствуя что-то неладное.

– Монсеньор, можно я поеду? – спросил он умоляющим голосом.

Де Спорада по здравому размышлению подумал, что и в правду будет лучше, если слуга не будет видеть его участия, тем более знать детали, ведь ему предстоит еще ехать с ним на родину. И он ни слова ни говоря молча кивнул ему.

Протянул жмень серебренных монет на дорогу.

– Спасибо, монсеньор, прощайте! – воскликнул Метроне и повернув коня обратно, погнал назад.

Это заметил Манде и обратил внимание де Морне, который незамедлительно подъехал к маркизу и спросил.

– Вы что, маркиз, людей мне распускаете?

– Вот как ты о своих делах беспокоишься! Так не мешай и мне побеспокоиться о своих.

Метроне быстро гнал своего Буцефала обратно, боясь услышать взади окрик, вернущий его назад, и поэтому ехавшие по лескам через чащобы, трое следивших: де Гассе, д’Олон и Баскет не могли заметить одного отделившегося, так и сам отряд потеряли из виду, но это только как выяснилось на время.

Завидев их снова д’Олон успокоенно вздохнул и протянул руку к корзине, которую вез Баскет, держа ее в руках. В корзине имелось все то, что заглянув на кухню к трактирщику д’Олон в нее положил. А именно: хлеба, ветчины, цыпленка, и конечно же бутылочку вина, за которой сейчас тянулась его рука.

Схватив ее, он коренным пальцем выдавил пробку и стал давиться пенящейся струей шампанского. Осушив ее на две трети Д’Олон утер рукавом лицо, проговорив:

– Вот за что я не люблю шампанское… за срач!…Шевийон, – обратился он через некоторое время к де Гассе, по одному из титулов графа. – Возьмите ветчины. – предложил, сам в это время беря ее чтобы закусить.

– Не время, они кажется в ту сторону подались.

– Ну ты, как хочешь… а я не люблю… быть голодным.