Франсуа и Мальвази. I том

– Вы приехали одни? Или дядя мой тоже приехал? – так и спросила она его, без дальнейших уловок, что его обескуражило еще больше.

– Нет, но я собираюсь…

«Боже, какой я дурак!»

– …поехать, известить его. – продолжал убивать себя Метроне, не в силах остановиться. – …о том что я узнал.

– Да, мой отец умирает. – проговорила она поникшим тоном, ища в его глазах сочувствие. – Так вы значит только что приехали!

– И вот уже спешу обратно. – но не успел откланяться.

– Не отдохнув!? Нет, сеньор Метроне, я так просто вас не отпущу.

Мне нужно будет с вами письма отправить. Пойдите отоспитесь, а я сейчас же сяду писать. Пираже, проводи его. – протараторила девушка, не давая Метроне и рта открыть.

Так что Метроне проиграл ей разговор и ему ничего не оставалось делать, как поплестись вслед за Пираже. Слово госпожи – закон, даже если пятнадцатилетней. Письма, так письма. В довершение ко всему вспомнил что с отдыхом опоздает на судно и с горяча хотел отказаться, но старина Пираже, обходительно потащил его за собой, ведя за руку.

Пройдя по всей громаде дворца, по бесчисленным галереям и залам они наконец вышли через широкий зал к завинчивающейся лестнице, уходящей вверх в каменное тело башни Любви, хорошо ему знакомой, откуда и не так далеко до его денежек по прямой знаемой им лазейке. Если что так он и вышмыгнет.

Поднялись наверх в спальню с открытыми окнами и чердаком, где посреди стояла кровать с периной, в которую как только ушел Пираже он с удовольствием улегся.

Ликование от удачной поездки в нем уже улеглось, заменившись обратным чувством, впрочем дверь была открыта и он мог в любой момент через нее оставить свое вынужденное место отдыха, сейчас только вздремнет для вида немного.

Приятно проснулся когда оранжевые лучи заката всё ещё окрашивали из широкого-открытого створа окна, часть стены.

«Еще закат» – ленно подумал он и с большим усилием поднял голову, облокотившись на руку.

– …Так!… Куда я попал и где мои вещи? – задал Метроне себе риторический вопрос и сразу вспомнил: где ему отвели место отдыха, обнаружив рядом же свои вещи.

На столе стоял покрытый шелковой скатертью, уже давно остывший ужин, но он и не думал к нему притрагиваться, поспешно одеваясь.

Метроне проспал так долго потому, что засыпая не подумал насчет того, когда ему следует проснуться, поэтому уставший организм отдохнул столько, сколько требовалось.