По лабиринту памяти. Повести и рассказы

Нет, пожалуй, раньше. До проводин у Ильи.

Конечно же, девушки у Кости были, он был очень красивым парнем. Высокий, плечистый. Волнистые чёрные волосы с каштановым отливом. Особенную притягательность имели его глаза – серо-зелёные, тёмные, похожие на два омута, и улыбка – мягкая, тёплая, обаятельная. Одним словом, он был одним из тех, кого в народе называют девичьей погибелью или бабьей присухой.

Вот и затягивал девушек этот серо-зеленый омут, и забывали они о том, что в нем их погибель.

Но серьёзных отношений с ними Костя не заводил, никому из них никогда ничего не обещал и от них ничего не требовал.

Он их не бросал. Он их или отпускал в свободное плаванье, или выдавал замуж за своих же друзей, гулял на их свадьбах и потом поддерживал со всеми добрые отношения. Не силой выдавал, разумеется. Знакомил. А там уж они сами.

Правда, вот Вадику он, сам того не желая, свинью подложил. Не свинью, конечно, а Любу эту неверную. Да разве ж Костя знал, что она такой потом окажется? Когда с ней гулял, вроде, верной была, ни на одного парня не смотрела, только на него, на Костю.

Так Костя кем ей приходился? Никем. А Вадик ей муж!

Тут как-то раз зашел Костя к ним – Вадик позвал приемник починить, а она давай на него, на Костю, пялиться, тоску в глазах изображать, пока муж в ящике с инструментами копался, нужную отвертку искал. Обиделся за друга Костя, починил приемник и сразу же ушел, хотя Вадик и предлагал вместе вечерок скоротать. Нечего ей, Любе, на других поглядывать, для этого муж есть.

Как теперь смотреть другу в глаза? Сосватал, называется.

Хотя нет, Вадика-то он как раз и не сватал, Вадик сам, как потом выяснилось, давно эту Любу любил. Ещё до Кости. Да если бы Костя знал, он бы даже и не начинал встречаться с ней!

С девушками Костя был близок настолько, насколько они ему позволяли. Да и то не со всеми. Да и, вообще, это раньше было, сразу после армии, когда он ещё дураком был.

Потом понял, что им же замуж рано или поздно выходить придется, поскольку он-то жениться на них не собирается, поумнел и стал их жалеть.

Теперь, если даже какая и соблазняла его переступить черту, Костя срочно или знакомил её с кем-нибудь, или отправлял в самостоятельный поиск. Понимал – пора! Он ведь тоже может не устоять, он ведь тоже живой человек, а не папой Карло сделанный.

Переступать черту Костя себе уже не позволял. Во всяком случае, старался не позволять. Вот только друзей холостых почти не осталось. Егор да ещё два-три приятеля.