Все или ничего!

Это холодное, зловещее солнце, предвещающее напряженные сумерки. Сумерки героев.

Наступает ночь…

Ночную тьму прорезает лишь медленно догорающее пламя. Оно неукоснительно уменьшается в размерах, оно вот-вот погаснет.

От пристального взгляда на пламя свечи слезились глаза. Он подошел к окну. Ну почему кругом такая пустота? А ведь сейчас весна. О Боже, в каком он состоянии! Что-то непонятное, давя изнутри, причиняет нестерпимую боль. Нет, надо пересилить себя, надо писать, надо писать. В какую безмозглую тварь ты превратился! Пустота, кругом одна пустота и ничего больше.

Пламя свечи гаснет, словно гаснет жизнь. Оно медленно уменьшается в размерах. Еще мгновение и оно погаснет. А потом?.. мрак?.. Как страшно! Но ведь приходят и уходят миллионы, миллиарды? Страшно представить. Надо писать, насколько бы это не было трудно; надо писать пока сам не превратился в груду праха, чтобы затем одним единственным ударом отмести все мелкое и ничтожное. Как тягостно это падение, но рано или поздно надо шмякнуться о землю. Пусть, пусть живут лишь они – эти покорные рабы жизни.

Он прошелся по комнате. Мысли путались. Давно уже он потерял возможность четко и последовательно рассуждать. Все обрывочно, туманно. Горечь, одна лишь горечь. Горечь обид, горечь потерь. И в этой невозвратной дали – образы, искаженные горечью и временем. Прошли времена величайших сомнений, времена надежд и иллюзий. Теперь – пустота и опустошенность. Время стирает все и из дошедших обрывочных воспоминаний не составить вновь жизни.

Черт возьми, вечно что-то мешает, вечно мешает. Всю жизнь мешали. А теперь? ну развей кто-нибудь этот мрак, нарушь тишину. Что вы, оглохли все?! Не надо, не надо совать нос в чужие дела!

Ха-ха-ха, да ты еще и сердиться можешь? Все просто, сногсшибательно просто, вот это-то и бесит тебя. Все просто: есть ты – нет тебя и больше ничего. Нет, так невозможно, так не должно продолжаться, ты должен писать, а то отдашь концы прежде, чем закончишь свой труд.

О! если бы его спросили – “Чего же ты добиваешься, чего хочешь напоследок?”, он бы ответил – потрясти до основания застывшее в своем довольстве человеческое сознание.

Он сжал кулаки. Единственная реальная сила, которая у него оставалась – это были его кулаки, это была его плоть, его мозг. Его хотели понять… Что ж, он приоткроет двери своего мира.

2

Обернешься назад – туманная дымка, дымка времени. Сквозь нее едва вырисовываются тени прошлого.