Штрихами по воде наискосок

Одна брюнетка.

А вторая – блондинка.

Курсант – посерединке:

крошечка такая Хаврошечка.

В чьё бы ухо влезть…

(Или не в ухо?

Молчу – молчу)

Становлюсь Винни-Духом

(Рабом бутылки).

В голове, увы, не опилки,

а ожидание.

Сам себе загадал три желания.

Загадывать их дело не хитрое,

а выставка аж до пяти открытая,

и я – только в начале.

Курсант, говоришь?

Укачает…

2

Две модели.

Одна белая, как мрамор.

Другая – бронзовая.

Курсант не выходит из образа

поэта,

который замер

пред лирикой

чьих-то камер…

он прячет мужское начало,

я – факт, что меня укачало,

и поиском рифм прикрываюсь…

Я каюсь, что не притворяюсь.

Всю жизнь воспевал откровенность.

Иною пленился в мгновение.

Два полюса: белый и смуглый

загнали фактически в Google

души моей… в дикую прерию

забытого в прошлом неверия.

По лезвию бритвы меж ними,

по грани… бреду глупым мимом.

Но бритва пока что не ранит,

и это приятно и странно.

3

Два ангела.

Две статуэтки.

Попали в меня очень метко…

Смеюсь:

неужели влюбился?

Гляди,

как в блокнот устремился.

И дело не в теле потрясном,

не в образах дивных и разных,

не в том, что я всё же мужчина.

Не в доводах и не в причинах.

Не в том, что влюбляться напрасно…

А в том, что есть в жизни прекрасное.

    19 мая 2008 года

Повторяющийся знак

Она возникла из моей печали

на рубеже бессонницы и сна.

Я делал вид, что я не замечаю,

пытаясь скрыть, что я её узнал.

Я, млея, в сотый раз снимал пальтишко,

прижавшись к складкам платья на груди.

Я слишком долго ждал…

не смейтесь… слишком,..

чтоб шквалом чувств любовь разбередить.

Задумавшись, она смотрела мимо,

туда, где синева стекала с крыш.

И плыли, не спеша, минут налимы,

сбиваясь под меня, как под голыш.

Я смутно видел: люди на бульваре

налимов обходили стороной.

И не было ни звёзд, ни киновари

над снова перетянутой струной.

И в этом мире, до утра притихшем,

опять, как повторяющийся знак,

меня терзало серое пальтишко,

пришедшая из бездны новизна.

    2 июня 2008 года

Витрина

Как хорошо прозрачным утром

брести по скованной тропе,

морозу подставляя куртку,

как он, слегка оторопев.

Мир, замеревший на витрине,

ждёт появления тепла.

Деревья укрывает иней.

Тропа бела. Печаль светла.