Штрихами по воде наискосок

Смердит как болото неправда.

Но больше других тебе надо.

Под солнцем палящим незримо.

Ты ждёшь, как спасенья, ранимость.

    17 июля 2008 года

«Эпатаж»

…Юле и Севе

Странный город, которому нет объясненья,

что, впрочем, не новость.

Дом находит на дом, мысль на мысль,

как этаж на этаж.

Вырастает из камня.

С ним следом вздымается робость.

И на фоне него эти строчки сплошной эпатаж.

Странный город.

Он манит и гонит любым перекрёстком.

Недоступный ни чувству, ни разуму.

И матерый поэт здесь не больше,

чем просто подросток.

И в любую погоду в нём нету ни пыли, ни луж.

Странный город. Родной и безликий.

Прекрасный и серый.

(Как твоё непрестанно живущее в поиске «я».)

Эти улицы можно черпать только полною мерой.

Здесь тебя отыскать не сложней,

чем в реке пескаря.

Странный город: такой многоликий

и в этом единый.

Город-псалм. Манускрипт.

Город-притча.   Поэма. Талмуд.

Как этаж на этаж, наползают ростки на седины.

Ты блуждаешь по окнам в надежде,

что вдруг да поймут.

    20—22 июля 2008 года

По крохам

Когда душе темно и неуютно

и целый мир покажется толпой,

закрой глаза, представь журчанье лютни

с гитарою… И пусть наперебой

тебя терзают лапки чьих-то вздохов

и занавески дышат и дрожат.

Пусть новый путь, воссозданный по крохам,

не пробудит желанье убежать.

Когда душе темно и неуютно —

то знак, что надо снова стать сильней.

Крупинками дождя текут минуты,

струной гитарной лопнув на стене.

А в зеркале мелькнёт не то виденье,

не то ты сам: прозревший и немой.

«Я снова здесь, по твоему хотенью.

Разжмурься и лицо скорей умой…»

Когда опять не найдены ответы

из бездны, называющейся «я»,

взмывают светлячки навстречу ветру

и кто-то рядом шепчет «я – твоя».

И снова лица. Лица, как минуты.

Ты где?… В ответ – неуловимый взгляд.

И не могу сказать, что неуютно.

Лишь занавески мерно шелестят.

    23 августа 2008 года

Морщинка

У поэта (по идее) должна быть женщина.

Не будем поминать её имя всуе.

Морщинка метнётся под чёлкой трещиной.

Воображение – её подрисует.

Не то чтобы я предлагал поэтам влюбляться,

терять, страдая неопределенностью.

Смеяться и плакать – забава паяцев.

Паяц ли поэт? Возможно, не полностью.

Не стоит скрывать имена былых возлюбленных.

Игра словами ведётся в открытую.