По шатким лестницам, в безмолвии скользя

И ожогами огненных губ,

наслаждаюсь, как музыкой лета.

Ты зарёй рождена от рассвета,

мой пылающий, замкнутый круг.

Пью жемчужный напиток хмельной

из ладоней – горячих кувшинок.

Смех твой звонкий, как россыпь песчинок

я в венок заплету дорогой.

Караван любви

Караван любви далёк от цели.

Он в песках затерянный глубоких.

И не видно края, как и мели,

в океанах миражей далёких.

Караван любви, набитый счастьем,

золотыми слитками улыбок.

Он везёт под солнцем и ненастьем

дар любви чистейший без ошибок.

Караван идёт вдали от дома,

изнывая в жАровни пустыни.

Он дойдёт, поверь, но будет снова

уходить, блуждая, как и ныне.

Стояла и глядела

Стояла на мосту, глядела в воду.

И в ней, конечно, плыли облака.

Но, почему-то, синяя река

меняла пасмурность на солнце, мне в угоду.

Стояла на мосту, смотрела в звёзды.

И в них уже не плыли облака,

а поднятая, белая рука,

вкрапляла белизну в надколы крыл, борозды.

Стояла на холме, взлетела ввысь!

И облака, и звёзды вверх по кругу.

Прыжок, я как космическая рысь,

стремлюсь к ним, как к единственному другу.

Стояла на краю, смотрела в вечность.

И в ней, как в кадре пролетала жизнь.

В невероятных формах сбитых призм

всё убегало дальше в бесконечность.

Бывают – бывает

Бывают лишь глаза, бывают очи.

Бывает лишь коса, бывает волос.

Бывает просто ночь, бывают ночи.

Бывает шёпот твой, бывает голос.

Бывает просто смех, бывает радость.

Бывают лишь уста, бывают губы.

Бывает страсть на миг, бывает напасть.

Бывает в сердце шрам, а есть зарубы.

Она касалась его

Она касалась его лба

и плеч, и губ, спины и ног.

То поднимаясь, как волна,

то  опускаясь, как полог.

Она касалась рук его,

ушей, волос, груди, бедра.

Росой, стекала на него

и покрывала, как чадра.

Она касалась его глаз,

то вздохом тихим, ветерком.

Любуясь профилем, в анфас

любимым телом, как цветком.

Она касалась и души

касаньем льющимся, как шёлк.

И ночью тёмной, и вдали,

плетя на память узелок.

Он ждал касаний этих рук

восторг даривших и покой.

Молился про себя и вслух

ей, самой близкой и земной.

Ты неглубок

Ты неглубок, я думала ты  море!

Нырнула в «глубину», поранив тело.

Подумала: «Я излечусь, не горе»,

и погрузилась снова глупо, смело.