В дебрях Магриба. Из романа «Франсуа и Мальвази»

Бей Хусейнид насилу прокричал сквозь смех:

– Омар Мейяд что бы только не позориться в дороге скинул тебе его обратно!

Заметив что Амендралехо совсем не до смеха тоже успокоился.

– Не падай духом. Возьми себя в руки. Что с тобой произошло, в прошлый раз как мы расстались, ума не приложу? Ясно одно тебя излечит только успех. Успех будет, Я в тебе не сомневаюсь, да и я помогу всем чем смогу. Отправляемся по первому же твоему изволению, но ради Всевышнего не бери это так близко к сердцу. С такой болью нельзя отправляться в столь опасный путь.

Прежде тебе нужно скинуть эту хворь, меня ты избавил от бессонницы и непоседливости. Теперь тебе нужно приглядеться к самому себе, ты немножко захворал. Пора в Нирвану. И меня возьми туда же.

– Идем… Ты чувствуешь как потяжелело твое тело – это раз, затем два, три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять.

*по горам – по долам*

В ранее утро, когда еще темно, а светать только начинает, во дворе марокканского посольства происходило большое оживление, сборы к отъезду велись полным ходом: навьюченные верблюды подвязывались удилами к хвостам других по караванной цепочке.

Омар Мейяд нарочно сделал сборы такими ранними что бы иметь больше времени на дню проделать как можно больший переход.

В открытые ворота процессия потянулась узкой струйкой.

Сеньора Мальвази не спавшая уже вторую ночь после пережитых треволнений, ровно как и из-за переживаемых, так же была заблаговременно подготовлена. И на сей раз для длительного пути ей была подана та же самая повозка, что и подавалась прежде с шатром и напрочь задернутым пологом.

Помимо этого неудобства была и тяжелая жесткая вуаль налегавшая на лицо, но ее она сорвала как только скрылась с глаз всадников, оставшись наедине со старой прислужницей.

Повозка тронулась в самом хвосте вереницы, увлекая за собой гурьбу конников.

Путь от Эль-Джезаира до Эль-Аснама забрал три дня. Сначало дорога лежала на плодородной вдающейся в горы побережной низменности, сливающейся с долиной реки Шелифф.

Первый прибрежный горный хребет показывал в той местности большую брешь. Самая большая и полноводная из всех рек, никогда не пересыхающая Шелифф была в самой силе от прошедших в горах дождей. Послабее был дождь и в низине, заметно освеживший душный воздух и ярко преобразивший возделанные окрестности.

Когда-то в древности здесь росли леса, в данное же время они были почти сведены, оставшись в основном только в горах, уступив место возделанной земле.