Сварожий круг

Я тут посижу, заходить-кричать не буду, не переживай.

– Ты умница.

– На том и стоим, – ехидно произнесла она и поморщилась. Ватный привкус во рту невыносимо мешал говорить.

Из комнаты доносился приглушенный виноватящийся голос Кости. Против воли девушка прислушивалась к словам, и каждое из них становилось если и не порцией яда, то касторки уж точно – писатель объяснялся с женой и врал при этом как сивый мерин, исповедуя принцип: «Отпирайся до последнего». Куда девалась его вчерашняя алкогольная смелость? «Наверное, провалилась в тартарары, – решила Оксана и в очередной раз пожурила себя, – Дура дурой ты, Ксюха, клиническая, катастрофическая, неисправимая идиотка! Чего ты, собственно говоря, добилась? Решила мужичка из семьи увести? Да разве он тебе такой нужен? Не смеши слона! Хреново тебе? Заведи кошечку или собачку, ну на крайний случай купи себе герань в горшке и разговаривай с ней на здоровье! Можешь ее даже по листикам гладить! Ой, бред! – остановила она себя.

В дверном проеме нарисовалась фигура хмурого Кости, неловко мнущаяся и такая нерешительная, что казалось, будто эта самая фигура пыталась решить насущно важный вопрос: «Превратиться ли ей тотчас в призрака или немного погодить?»

– Проходи. Кофе будешь?

– Лучше чай. С такого похмелья от кофе сердце стучит как бешеное.

– Да уж. Чай так чай.

– Я вчера тебе ничего лишнего не наговорил?

– А что лишнего ты мне мог сказать?

– Ну…

– Не бойся, милый, я не восприняла твое предложение сбежать вместе на край земли, как самое соблазнительное на свете, если ты об этом.

– А почему? – вдруг обиделся писатель.

– А ты серьезно… предлагал?..

– Нет, но…

– Никаких «но»! – строго оборвала его Оксана. – Вспомнили прошлое, сорвались… Бывает… Теперь все. Ты возвращаешься к жене и книгам, а я к любимой работе и любовникам.

– У тебя их много?

– Парочка имеется, временно… на горизонте…

– Ты стала более ехидной, скорее даже стервозной.

– Не нравлюсь?

– Нравишься. Очень. – Костя приподнялся.

– Сиди! Чай готов! – испугавшись продолжения, Оксана плюхнула перед ним чашку с чаем и наскоро сготовленные бутерброды. Стоявшая на кухонном столе игрушечная плюшевая собачка укоризненно закачала лобастой головой.

Оксана разозлилась.