Тайна красного чемодана

Чтобы не мешать проходу поездов, его отодвинули параллельно рельсам, что в значительной мере повредило следствию, принужденному ограничиваться показаниями обнаруживших труп рабочих. Вслед за этим из Тине была послана телеграмма. Все эти хлопоты заняли немало времени, и прибывшие из Ниццы судебные власти были на месте происшествия только около четырех часов вечера. Удостоверив при помощи находившихся на трупе бумаг личность убитого, представители правосудия направились для производства дознания в Виллар, постановив отправить тело в Ниццу для опознания его родными.

Что же касается преступника, то о нем до сих пор не было и речи, хотя убийство было вполне доказано.

– Следовательно, – решился я задать вопрос, – нет никакой возможности предполагать самоубийство?

Оба жандарма презрительно усмехнулись.

– Что вы, сударь, – ответил один из них. – Голова убитого была обложена камнями, чтобы она не могла сдвинуться с рельсов, когда будет проходить поезд. Если бы вы видели, во что она превратилась!

– Но в таком случае, значит, когда его клали на рельсы, он был уже мертв?

– Ну, еще бы! У него была прострелена голова.

Это было убедительно. Если бы страховому обществу были известны эти подробности, оно бы, наверно, не послало меня сюда.

Автомобилист тронул меня за руку.

– Отчего вы не попросите показать вам труп? – прошептал он мне на ухо.

Я видел, как у него блестели глаза. Очевидно, он был любителем сильных ощущений.

Тем не менее, ввиду того, что его совет совпадал с моими намерениями, я охотно его исполнил.

– Вы говорите, что труп там? – спросил я, указывая на дом.

– Да! – ответил служитель.

– Вы его, вероятно, скоро вынесете к поезду?

Он угадал мое желание:

– Вы хотите посмотреть?

– Если возможно.

Он вопросительно взглянул на жандармов, в то время как автомобилист незаметно сунул ему в руку монету.

– Все равно, – разом согласился служитель, – придется же выносить его оттуда.

Жандармы утвердительно кивнули головой и отошли в сторону. Служитель открыл дверь, и мы увидели лежавшую на досках, покрытую белой простыней фигуру. Секунда – и простыня была сдернута. Один общий крик ужаса вырвался из наших уст. Нельзя было представить себе ничего ужаснее этой картины.

Вместо головы была какая-то высохшая черная масса, состоявшая из остатков костей, запекшейся крови и волос.