Посмотри в зеркало

Молекулярная биология, химия, анатомия, математический расчет, психология общения и многое другое существовали в параллельном не пересекающемся пространстве, как ни силилась Ульяна изменить это. Но, целенаправленный вынос собственного мозга оказывался куда привычнее, роднее и уютнее. Плюшевые проконьяченные мальчики и приземистые зрелые дяди в неловких семейных трусах, оттопыривающихся… нет… не этим, а пивным животиком – не рождали позитивных импульсов в Улином мозгу… Она упорно пыталась встроиться обратно.

На одном из круглых столов, посвященных проблемам современной киноиндустрии, Ульяна познакомилась с Дмитрием Караевым, директором одной из московских киностудий.

Сто пятнадцать килограмм живого веса при ста семидесяти пяти сантиметрах роста, море обаяния, начинающаяся чуть заметная лысинка на поседевших волосах при его слегка за пятьдесят прожитых годков, дружеско-панибратский напор закрутили ее и начали толкать в некую, только им видимую сторону. Директор предложил новой знакомой писать статьи в один из глянцевых журналов, познакомил с будущим шефом Аркадием Степановичем и устроил работать к нему в ФКК – Федерацию киноклубов России (журнал, в котором трудилась Уля, к тому времени закрылся), после чего начал намекать на более близкое знакомство. Ульяна тактично и почтительно отнекивалась, ссылаясь на занятость, но все же пообещала встретиться с ним в кофейне. Позвонив ему накануне, узнала, что тот слегка простыл, поэтому перезвонит ей сам через несколько дней, когда подлечится. Через три дня она неожиданно наткнулась в интернете на сообщение о его скоропостижной смерти, шокирующее своей неожиданностью. Да, она не желала переходить определенных границ, но была ему благодарна за его доброту, желание помочь, и его уход стал для Ульяны очередным роковым знаком, подтверждающим сознание обреченности, конечности бытия и бесполезности любых жизненных событий и изменений. За что бороться, кого искать, зачем добиваться должности, положения, известности? Она сходила на церемонию прощания с ним и так горько плакала, что окружающие, принимая ее за любовницу, постоянно подходили и выражали соболезнование. По дороге домой она пару раз вздрагивала, приняв спину одного, а потом другого прохожего за Дмитриеву. Она даже пыталась ускорить шаги и обогнать незнакомцев, но тут же одергивала себя и останавливалась, чтобы перевести дыхание. Нет, она не мучилась, но сожалела, что его изношенное сердце отказалось служить дальше, определив хозяину не самый долгий срок жизни.