История одной сволочи

Все внимание друзья сосредоточили на Андрюше и Вике, на нас с Настей, казалось, вообще никто внимания не обращал.

Она обняла меня за шею, посмотрела в глаза, спросила:

– Придешь сегодня в клуб?

Ну вот, началось.

– Сегодня вряд ли, мне нужно прийти в себя, после вчерашнего.

– Тогда приходи завтра? У нас будет «Stuff-party».

– Кстати, да, ребят, – подключилась к разговору Вика. – Приходите завтра на тусу, закрытая вечеринка будет.

– Завтра же воскресенье, – удивился Ромка. – Да и как нас пустят на закрытую вечеринку?

– Позвони Максиму, договорись, – сказала мне Настя.

– Хорошо, – улыбнулся я в ответ. – Я подумаю.

– Ну, тогда – пока!

– Тогда – пока, – кивнул я. Мы кратко поцеловались, Андрюша пожал нам руки, и гости стали покидать нашу квартиру. Первой вышла Настя. За ней Вика вытолкнула Каменева, сама же подмигнула Лешке и поднесла к лицу кулак с оттопыренными большим пальцем и мизинцем. Лешка кивнул в ответ и закрыл за Викой дверь.

В полном недоумении мы вернулись в нашу с Ромкой комнату, разлили по кружкам пиво.

– Леш, – первым нарушил молчание Санек. – Может, объяснишь нам, что ты такой довольный?

– Да так, ничего, – засмеялся в ответ Леша.

– Действительно, Лешик, что это был за жест Вики на прощанье? – спросил я.

– Ну, видимо, она просила ей позвонить, – ответил Лешка, отхлебывая пиво.

– Спасибо, кэп, – Саня изобразил улыбку. – Это мы и сами поняли.

– Леш, у вас, что там вчера, групповушка была? – озвучил я свою утреннюю догадку.

– Ну, почему ж групповушка? – Лешка продолжал лукаво улыбаться.

– Подожди-подожди, – подключился к расспросам Ромка. – А как же Каменев?

– А что Каменев? Андрюша вчера так накачался, что сделал дело один раз и захрапел. А Вике хотелось еще. Ребят, она сама ко мне приставать начала, – оправдывался наш друг.

От услышанного у меня волосы на голове зашевелились. Я сидел, глядя в пол, и задумчиво тер подбородок.

– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил Санек.

– Ну, это еще большой вопрос кто кого трахнул, – улыбка на Лешкином лице становилась все шире и шире.

– Какая же ты сволочь, Лешка! – сказал я, похихикивая.

– Я знаю, – рассмеялся Лешка и протянул мне ладонь, по которой я шлепнул.

– Это трындец! – только и сказал Санек и тоже рассмеялся.

– Леш, а тебе не стыдно? – Ромка оставался единственным, кто сохранил серьезное лицо.