История одной сволочи

Так что сейчас лучше поеду отосплюсь, – не без сожаления отказался я. Все-таки, я только что упустил возможность в неформальной обстановке пообщаться с одним из лучших журналистов Города, а может, и России.

– О, пользуешься тем, что пока молод и не женат? – отреагировала на мой отказ Вероника. – Правильно, гуляй, пока можешь. Мы с Петровым такие куражи по молодости устраивали! Эх…

– О, так может с тобой пивка попьем? – обратился политический обозреватель к культурному.

– А, пошли, – махнула рукой Вероника. – До завтра, Коля.

– До завтра, – попрощался я.

– Давай, – пожал мне руку Дима и крикнул шефу: – Палыч! Мы с Вероникой пойдем пивка попьем, не желаешь с нами? Вместе подумаем… где тебе денег на «Р-В-Р» взять!

«Элита городской журналистики» разразилась хохотом, который поддержал и главный редактор.

– Хрен с вами, – согласился Палыч. – Пошли, пропустим по кружечке.

– По кружечке? Лицемер! – тихо возмутилась Вероника, и, повернувшись ко мне, добавила заговорщическим шепотом: – Вот увидишь, минимум по два литра выпьем.

Точно не хочешь с нами?

– Боюсь, тогда я завтра на работу точно не выйду, – потупил я голову. Помимо сближения со старшими коллегами, я упустил возможность поближе познакомиться с шефом.

Однако причиной моего отказа было не столько желание отоспаться, сколько необходимость восстановления отношений с моими старыми друзьями. Которая, в свою очередь, рождалась моим желанием отоспаться. Ключей-то от дома у меня не было.

Восстанавливать сожженный мост я решил с Ромки – самой надежной моей опоры.

Но, даже учитывая это обстоятельство и то, что непосредственно с Ромкой я толком поругаться не успел, просто достать телефон и набрать его номер, мне было неимоверно трудно.

Я так нервничал, что за то время, пока «Нокия» издала три длинных гудка, половина сигареты превратилась в пепел.

– Говори, – только и сказал Сестра Милосердия.

– Привет, Ром, ты на работе? – спросил я, как ни в чем не бывало.

– Ну, естественно, где ж мне еще быть.

– Ну, тогда я заеду минут через двадцать.

Возьму ключи от дома, а то мои-то на тумбочке лежат.

– Тебя что, уволили? – в голосе Ромки появилось такое волнение, что я несколько секунд на полном серьезе размышлял, а не сказать ли ему, что так оно и есть? Он бы сразу мне все простил. Но, после театральной паузы, я все-таки сказал правду.

– Нет, просто отгул.

– Фу, блин, – выдохнул друг, и я понял, что прощен. Ему вполне хватило и моей паузы после его неприятной догадки.