Заветными тропами

– Так что же нам делать, монсеньер?

– Обратитесь на Восток, Антонио, – кардинал хищно улыбнулся.

– Азия? Опять крестовый поход? Я что-то не понимаю, монсеньер…

– Ну что вы, времена те славные для нашей Церкви давно прошли… Чуть ближе, Антонио, чуть ближе и северней.

– Польша?

– Почти угадали. Россия.

– Россия. Но там тысячелетнее православие.

– А кто сказал, что будет легко? Но есть положительные предпосылки: Польша и Малороссия – католические земли. Там есть наши храмы и наши люди. Это первое.

А второе, Антонио, это русский народ.

– Русский народ? И чем он хорош? Его много?

– И это тоже, но главное – русский народ малообразован. Ему нужен король или царь и вера. Европа уже не верит никому и ничему, а на бескрайних русских просторах нет ничего крепче веры.

– Но православие…

– Православие, Антонио, так же прославляет Христа и дарит верующим царствие небесное после мук земных, как и католичество. Мы читаем одну и ту же книгу – Новый завет. А внешний вид веры и обрядов всегда можно чуть поменять, чуть подстроить.

Ведь в Африке и Америке наши миссионеры ведут проповеди в храмах из бананов и пальм и на местном туземном наречии? Россия в этом смысле гораздо лояльней.

– Но как? Как это осуществить? Русский царь и их Священный Синод никогда не пойдут ни на какие переговоры с Римом.

– Антонио, будьте хитрее, вы слишком прямолинейны. Вы мое доверенное лицо в тайных делах, а позволяете себе такие недальновидные высказывания. Поработайте головой, она у вас не только для тиары в пасху и Рождество.

– Монсеньер…

– Нужна война… война с Россией. Неважно, выиграет Россия или проиграет – важно ослабление влияния царя сначала на окраины, а затем и на центр. Более того, скажу я вам, России нужна революция. Все потрясения такого плана ослабляли влияние церкви, пока что нашей церкви, на население земель. Ослабление влияния православной церкви даст нам возможность дарить спасение от геенны и отпускать грехи в католических храмах. Как я уже заметил, русскому народу нужен царь и вера.

Новый царь, кем бы он не был, деспотом или никчемным шутом, рано или поздно призовет на помощь веру – а тут мы и придем в своем величии… И духовная власть вновь объединится со светской, с той, что мы потеряли, и вновь Римская Церковь станет великой, как прежде!

Кардинал поднял бокал с водой и отпил глоток.

Человек, которого он называл Антонио, благоговейно смотрел на него.

– Вы великий, монсеньер. Вы подобны Ришелье.