Краски жизни

Она знала какой эффект оказывает на окружающих и чувствовала себя сродни королеве. Ну на худой конец – принцессе.

– Приветик Санёчек, скучать не дают, желающих составить компанию много – лукаво сказала она и посмотрела на него чистым, ясным, кайфовым взглядом.

– Ну ещё-бы, такой девчонке! – поддержал он, чутко улавливая улетное настроение Тани. – Но ты ведь не похвастаться пригласила? Дело есть?

– Есть, конечно, дорогуша – и она, отправив в рот очередную порцию мороженного, как бы не взначай добавила – дело штук на сто.

– А что мелочиться, – пошутил Санёк – давай, схожу в буфет и принесу целый лимон, только скажу, чтобы порезали на тарелочке. – Говоря это он уже понимал, что дело, похоже очень крутое. Сразу забилось барабанной дробью сердечко, но ни один мускул на лице не выдал захлестнувшее его волнение. Таня молчала, как актёр в театре, вынужденный выдержать паузу для усиления выражения.

– Что, действительно «делюга» на стольник? А чё сама не отработаешь? Что поделиться не втерпёж? – спросил он, даже не представляя себе сто тысяч наличных советских рублей.

 – Это что же за такие бабки надо сделать? Горбачёва грохнуть?

– Я тебя, Санечка потому и позвала, чтобы никто никого не «грохал». Подумай сам, если бы я могла сама такое дело поднять, на фига ты мне был нужен?

– Танюха, дело-то хоть верное?

– Не сомневайся, вернее не бывает. Моё условие только одно – равная с тобой доля и чтоб без проволочек. Сразу предупреждаю без меня ничего не будет.

Как только отработаем – она пристально посмотрела в глаза Саньку и сказала тихо и чётко выговаривая каждое слово – сразу хочу пятьдесят штук в руки.

Санёк тоже смотрел ей прямо в глаза и она со злорадным удовольствием увидела, как расширились от удивления его глаза и уверенно-снисходительное выражение лица сменилось растерянностью.

– С этого момента, душа моя, давай-ка по подробней, – сказал Саша, чувствуя, несмотря на жаркий день холодок под сердцем.

Егор

Военные действия на войне закончились для старшего лейтенанта Строева в одночасье.

Он вёз раненых в госпиталь сидя в кабине «урала» рядом с солдатом-водителем. Ничего не предвещало беды. Да и ехали в глубоком тылу, на, казалось бы, полностью подконтрольной территории. Но в партизанской войне не может быть понятия «тыл». И взрыв под машиной с раненными солдатами, страшным эхом отдался в сердцах их родных и близких, за сотни и тысячи километров от места их гибели.