Разные люди

Но как только я вышел из дверей поликлиники, чувства настолько переполняли меня, что я тут же обзвонил всех своих старых друзей и подруг, и закатил пир горой. Через неделю, когда я очнулся от угара веселья, я вспомнил о ней. Где она, что делает? Я позвонил. Трубку взяла ее мама:

– Вера уехала на гастроли с оркестром. Будет через три месяца.

Я выспросил, куда, в какую гостиницу звонить. Все узнал, взял билет, и первым же рейсом полетел в Париж.

Я нашел ее. Она была одна в номере гостиницы. На столе стоял букет белых роз.

Грустно посмотрев на меня, спросила, что я тут делаю.

Я ответил, что приехал за ней, что нас ждет прекрасное будущее. И услышал в ответ, что она не может иметь детей, хочет делать карьеру скрипачки, а потому остаётся в Париже. У неё контракт.

Я закричал, что готов открыть здесь свою фирму, буду носить ее на руках. «Я подумаю», – тихо раздалось в ответ.

Прошло несколько дней мучительных ожиданий. Но Вера все не звонила. Когда я позвонил сам, мне ответил портье, что она выехала из гостиницы сегодня утром вместе с оркестром.

Куда? Зачем?…. Помчался снова за ней, был на всех концертах. Дарил подарки.

А она? Она выбрала себе в мужья какого-то хлюпика из оркестра – кудрявого, носатого. Все рухнуло, мечты, надежды.

Купив дом в Испании, я пытался забыть Веру. Иногда звонил ее маме, спрашивал, как дела. И вот однажды она сама позвонила мне в слезах.

– Толя, у меня очень болен муж. У него гемофилия. А лечение дорогое, только за границей.

Я же говорил, хлюпик.

– Ты меня, Вера, извини, но я не знаю, чем тебе помочь.

– Как чем? Ты же… Ты…

Рыдания в трубку.

Я в сомнении. Зачем мне все сначала. В конце концов она отказалась быть моей женой. Но ведь я человек, не мумия, я все еще люблю ее. Опять я еду, кому-то звоню. Ох уж эти девушки из хорошей семьи. Мне так и хочется спросить: – «А ты меня хоть чуть-чуть любишь?»

Но я молчу. Она такая худая, бледная, но все равно красивая.

Обнимаю ее за плечи, целую. Чувствую, как она дрожит. Ох, если бы лет 20 назад, я бы за нее не так взялся, и вообще, как я мог отпустить ее тогда!

Муж в больнице в небольшом немецком курортном городке. Она дежурит у его постели день и ночь, боится отойти. Нет солистки оркестра, нет цветов, оваций. Он медленно тает, лицо становится восковым, воспаленные глаза болезненно блестят.

Самолет с гробом садится в Шереметьево-2. Потом кладбище, поминки.