Тщеславные мечты (сборник)

Тщеславные мечты (сборник)

Виктор Шляхин

Иногда мои эмоции – это только композиция тени и цвета на рисовальном листе. А иногда я венчаю поэзию с мелодией гитарных струн. В конце концов, стихи – это тоже картина, нарисованная словами, музыка, записанная словами.

В книгу вошли большинство прозаических и стихотворных произведений, написанных в 1990—2015 годах.

Тщеславные мечты

проза и поэзия

Виктор Шляхин

© Виктор Шляхин, 2015

© Виктор Геннадьевич Шляхин, иллюстрации, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.

ru

Проза

Эвтаназия

За собственным криком он уже не различал другие звуки. Инъекция, кратковременное забытие, прерывистый сон – и опять напряжение опухших, воспаленных голосовых связок, переходящее в утробный, первобытный стон, также громко отражающийся внутри черепной коробки и приумножающий невыносимую боль. Слезящимися глазами он следил за секундной стрелкой, медленно отсчитывающей бесконечность, бесконечность страдания.

Солнечный луч, проникший через щель между шторами, будто издеваясь, полоснул по сжавшимся в точку зрачкам. В комнату вошла тень. На ее лице, наверное, уже навсегда застыла маска милосердия, такая полуулыбка, полугримаса, плотно сжатые, растянутые губы и безнадежно бесцветные глаза. Волосы были спутаны и неопрятны. В руках она держала чашку с клюквенным морсом.

– Попей немного, – раздался хрустящий шепот.

В этих словах не было ничего, кроме усталости и привычки. Он разорвал спекшиеся губы и сделал глоток.

Острие невидимого осинового кола пошло снизу вверх по телу, навстречу каплям горячего напитка. Он попытался дотронуться до ее руки, но не смог. Уже восемь месяцев, как она ушла с работы и проводила нестерпимо долгие дни на дороге из кухни в спальню и обратно.

В комнату заглянул сын. Как обычно, с испугом посмотрел на лежащего, скорчившись от боли, отца и тихо спросил:

– Можно я съем тот кусочек хлеба, что принесла тетя Галя?

Мать еле заметно кивнула головой.

***

Они уже не раз говорили об этом, поэтому, увидев в ее руках большой двадцатикубиковый шприц, он впервые за последние полгода изобразил на лице подобие улыбки.

– Давай смелее!

Сотрясаемая чужой дрожью игла погрузилась в зеленовато-фиолетовую вену. Сильное жжение начало разливаться по предплечью, на затмевая, а как бы оттеняя основную боль. Дыхание стало неровным, в глазах засуетились разноцветные мотыльки.

– Спасибо! – сказал он.