Енот и я

Но однажды я придумал. Я уже вырос и вообще был умным мальчиком – так говорили мамины и папины родственники, которые приходили на меня смотреть. Так вот, однажды я придумал. Я лежал в постели, в пижаме, закутанный в одеяло и окруженный стрекозами, которые летали по обоям столько, сколько я себя помнил. Я лежал, болел и очень хотел конфет. И тогда я залез на табуретку, которая стояла рядом с моей кроватью. А потом перелез на другую табуретку, которая тоже стояла около моей кровати. На первой кровати лежала книжка с большими цветными картинками, и мама иногда приходила и показывала мне эти картинки, чтобы я скорее выздоравливал.

А сидела мама как раз на второй табуретке. Так вот, я, весь больной и в пижаме, перелез с первой табуретки на вторую, а первую поставил перед собой. Потом со второй табуретки я перелез на первую, а перед собой поставил вторую. И таким образом добрался до кухни. Там я взял конфету и, снова перебираясь с одной табуретки на другую, отправился обратно в свою кровать.

Добравшись, я лег на кровать, накрылся одеялом и съел конфету.

И захотел вторую. И снова отправился на кухню. Но так как я был умным мальчиком, я сразу взял много конфет.

Потом у меня за ушами был диатез, и мама обо всем догадалась. Она ругала меня за то, что я съел так много конфет. Но совсем не волновалась по поводу того, что я мог заболеть еще больше, потому что меня продуло. Потом что меня не продуло, ведь я не ходил по полу.

По полу в это время ходили микробы с улицы.

3

Однажды я попал в больницу.

Вокруг меня с умным видом ходили врачи, чесали подбородки, перешептывались и уводили папу в коридор – разговаривать. Чтобы я не слышал. Мама плакала и гладила меня по голове. Я ничего не понимал и с интересом вглядывался в лица озабоченных врачей.

В больнице я провел около месяца. У меня была отдельная палата, я не вставал с постели и с завистью слушал, как кричат и веселятся дети, бегающие по коридору. Детям в коридоре разрешали вставать с постелей и носиться, сбивая с ног толстых нянечек в белых халатах и с грустными глазами.

Я лежал один на скрипучей кровати и смотрел в потолок.

Два раза в день мне делали уколы. Было больно и обидно. Когда все уходили, я плакал, пропитывая слезами твердую больничную подушку. А потом снова смотрел в потрескавшийся потолок.

Справа, у окна, от потолка шли разводы – весной два года назад крыша больницы протекла, потому что за зиму тогда выпало много снега. В тот год белые хлопья падали днем и ночью.