Резиновая чума

– Мы не трогали детей, – сказал Эренвейн.

– Не придуривайтесь. Вы отбирали у них мам и пап.

– Это и без нас делали. Тех мам и пап, о которых вы печетесь, отбирали по решению суда. И дети радовались. Это были пьяницы.

– С чужого голоса поете, – Балансиров сделал Эренвейну замечание.

– Вы забрали много непьющих, – напомнил Медор Медовик. – Якобы дураков. У них тоже были дети.

– Их тоже заберут, когда вырастут. Раз такие родители. И что в этом плохого, если разобраться? Вы же автоматы, вы не рассуждаете.

А французы, например, открыли, что человеческий глаз воспринимает всего один процент материальной вселенной. Один! – Эренвейн сострадательно и нахально поднял палец, сочувствуя глазам Балансирова и Медовика. – Между тем, космос на 73 процента заполнен пока неразъясненной черной энергией, которую как раз и не видно, а в ней самая суть. Но вам же до этого нет дела, вам бы только вязать свободную мысль.

Балансиров с Медовиком переглянулись.

– Что тут скажешь? – притворно удивился Балансиров.

 – Вот если, допустим, человек увидит не один, а два процента – что будет? Он мигом слетит с катушек. В белой горячке, небось, добавляются какие-то сотые доли, и ничего хорошего.

– А если явится Божья Матерь или Неопалимая Купина – это сколько еще получится? с учетом неизменности остального ландшафта? – Медор, подыгрывая, театрально взялся за сердце.

Эренвейн презрительно и негодующе отвернулся.

– А знаете, что мы сделаем? – улыбнулся Медор, снял очки и начал протирать их чепчиком, который тоже снял.

 – Мы оставим вас без коры. Есть хорошие лекарства, электричество… И отдадим вашим космическим друзьям.

С Эренвейна слетела наглость. Она и прежде давалась ему не без труда.

– Партия потребует думского расследования, – предупредил он.

– Пусть требует. С какой-нибудь звезды. Ваша продажная партия, ненавидящая народ и страну, отправится следом за вами.

– Вам не позволят, – всем своим подлым сердцем Эренвейн надеялся, что его берут на испуг.

– Думайте, как хотите, – отозвался Медовик, легко прочитавший эти простенькие мысли. – Мы не спросим позволения. Мы организуем проверку вашей финансовой деятельности. Там, собственно, и проверять нечего: приходи, да забирай в кутузку. Народ одобрит. Он сыт по горло вашей импортной демократией.

– Хорошо, – изнеженный мужчина опустил голову. – Чего вы хотите от меня? Я выполнял партийное поручение. Я рядовой функционер.