Анимация от Алекса до Я, или Всё включено

Я объявил Полковника победителем и уже готовился принимать поздравления от самого себя с успешно проведённым первым мероприятием, как услышал нетрезвый возглас победителя:

– А сыпыр ик-ихра буит?

Никакой суперигры я устраивать не собирался. И решил проигнорировать вопрос Полковника, снимая щит с дерева. Но это жест окончания был истолкован неверно, о чём свидетельстовало радостное военное мычание. Пришлось прикрепить щит на себя и надеяться на чудо. Но тут посмотрел на ставшую более неадекватной физиономию Полковника после выпитого призового стаканчика, оценил его горизонтальную неустойчивость на 2 балла из десяти, тем самым приравняв его к эпилептику-канатоходцу.

Поэтому предпочёл завязать ему глаза, одолжив у одного из гостей бандану, после чего спрятался за деревом. Окружающие не выдали меня, а их смех Полковник принял за одобрительные возгласы и на удивление метко поразил дерево двумя бросками, где-то на уровне моего лица. Я сглотнул с облегчением, быстро перевоткнул дротики с дерева в щит, успев сделать это до того, как опасный игрок справился со снятием повязки и, улыбаясь, воззрился на щит.

– Въы ялочко! – довольно промурлыкал Полковник и ещё немного помутузил меня по животу, в знак одобрения.

Итак, к завершению состязания в дартс я украсил свой живот синяками и пополнил свой же анимационный счёт благосклонным отношением Полковника, усилившейся неприязнью Боба, негативно воспринявшим вести о пропаже трёх дротиков, и зародившимся недоброжелательным отношением ко мне кальянщика Яши.

Он лишился всех немногочисленных на тот момент 2-ух посетителей раскинутого шатра, переманенных моим развлечением и разразился жуткой бранью с киданием использованных мундштуков в мою сторону.

Наступала великая пора обеда, о чём возвестил заёрзавший на скамейке Мусти. Скорбь и печаль скоропостижно покинули его и он преобразился. Глаза засверкали, заиграли предвкушением чего-то невиданного, ноги задвигались и понесли его навстречу манящим запахам из распахнутых дверей ресторана, находившегося неподалёку.

– Алекс, давай. Можна кушать, – произнёс он магическую фразу, которая чудным образом наполнила мой рот слюной. Ведь последний раз я ел, пролетая где-то над восточной Европой.

Следом за вожделенно устремившимся к ресторану Мустафой я вторгся в просторное помещение. Глаза мои наткнулись на множество серебристых кастрюль-ящичков расположенных на подставках кухонных арматур. Кастрюльки стояли дружными рядками, как братья близняшки.