Река, трава, чайник и некоторые коты

Река, трава, чайник и некоторые коты

Кирилл Серебренитский

Пыль, полынь, степное солнце, резкий ветер с реки… неспешное путешествие, в которое увлекает нас автор, может оказаться занимательным и даже отчасти ностальгическим.

Для широкого круга читателей.

Река, трава, чайник

и некоторые коты

Кирилл Серебренитский

© Кирилл Серебренитский, 2015

© Арина Смирницкая, иллюстрации, 2015

Редактор Вера Щербина

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Мемуары.

Фрагменты предисловия

Писать от первого лица в любом случае – дело не особенно пристойное.

Якающий автор мчится по собственным своим страницам, как Главный Герой, во всей красе своего героического главенства.

«Усилием своей несокрушимой воли я прогнал чувство подступающего липкого ужаса – и мощные мышцы взбугрились на моих атлетически сложенных плечах. Я прищурил свой заискрившийся отвагой карий глаз, спустил цифровой курок пропанолазера – и монстры были сметены огненной лавой.

Цивилизация Каэ была спасена.

– Я люблю тебя, Агор, люблю, – прошептала, приходя в себя, Оо. И вдруг я почувствовал, как её нежное стройное зеленоватое тело доверчиво отдалось моим мощным ладоням. Я улыбнулся растерянно, добродушно и мужественно».

Или:

«Усилием своей похмельной воли я разлепил правую мутную гляделку. Воняло. Скорее всего, я сам и вонял. Вторая зенка не разлеплялась, наверняка она была подбита вдрызг. Но тут я вспомнил, как в жижу размазал вчера в казино тех девятнадцать мудливых бритых амбалов – и мне стало попроще жить на свете.

На моих девочек по вызову наездов больше не будет.

– Бля, я люблю тебя, Гена, люблю, бля, – прошептала Людка. И я почувствовал, как её стройное, нежное, давно не мытое тело доверчиво отдаётся моим волосатым коленям».

Хоть бы авторы, пишущие такие романы, брали себе соответствующие космические псевдонимы: Дар Ветер, Жар Запор. На Западе, кажется, так чаще всего и делают. Но у нас – нет. Употребляется настоящая, по паспорту, какая-нибудь бытовая, серая, как асфальт, фамилия – Кузнецов, Бабенко или Лейзерман.

Чтобы знали, – кто на самом деле спас мироздание.

Но в данном случае я всё же вполне сознательно становлюсь в эту дурацкую позу.

У меня нет иного выхода.

Дело в том, что всё, что я здесь написал, – правда. Настолько, насколько вообще может быть правдива память человеческая.

Город, где я родился, называется – Самара. Он на Волге. На холмах над Волгой.