Записки офисного планктона (сборник)

Погибшие силовики и чиновники с казненными представителями крупного бизнеса интересы имели не то что не общие – скорее, противоположные. Может, проще все? На территории Солитерска действуют две группировки?

Уничтожают себе друг дружку – планомерно и обстоятельно? Но… но куда тогда прикажете отнести биатлониста?

Биатлониста?! Какого еще? Чушь это все, нет его! Слухи, выдумки, молва. Городские легенды. В народе шептались, будто бы перед каждой расправой редкие свидетели видели спортсмена в желтой майке лидера с винтовкой за спиной, летящего на лыжах по нечищеным улицам… Бред.

Галлюцинация! Да и судмедэкспертиза тому подтверждение – все погибшие застрелены из боевого снайперского оружия пулями калибра 9 мм. И характерных следов от лыж ни разу обнаружено не было. Скажите, ну причем тут спорт?

Григорий Сергеевич Толстогубов, скатив свою жирную потную тушу с изящного тела Виктории Павловны Пастуховой, взял с тумбочки стакан виски, неаппетитно причмокивая, осушил его в три глотка и, крякнув, произнес:

– Слушай, Вика-чечевика, твой-то Олег… этот самый… Андреич когда на работу выходит?

– Так завтра из пансионата возвращается.

Послезавтра должен быть. А что? – Пастухова губами достала из пачки тонкую сигарету и прикурила ее от золотой зажигалки.

– Да так, идейка одна оформилась, – глядя в потолок, задумчиво произнес Толстогубов.

– Какая еще идейка? – Виктория Павловна приподнялась на локоток и с интересом уставилась на шефа.

– Михалыча-то сегодня на пенсию отправили.

Вот… Собираюсь тебя на его должность поднять. Будешь моей замшей по работе с населением. А Олег Андреича на твое место. Ты как?

– Я? Нормально, – улыбнулась Пастухова. – Давно пора. Лучше б ты, конечно, со своей коровой развелся и на мне женился…

– Так! – остановил словоизлияния банкир. – Этот вопрос не обсуждается. Забыла? И с тобой дело мне ясное. Я про этого… про Бердулина спросил.

– Про Бердялина, – поправила Виктория Павловна.

– Слушай, какая мне разница, а? Бердулин, Пердялин! Главное, киса, чтоб он с работой справлялся!

– Ну я ж справляюсь! – выдала Пастухова саморазоблачающую реплику.

Толстогубов с любопытством посмотрел в ее оливковые глаза, лишенные всякого признака интеллекта, и громко расхохотался.

– И то правда, – утирая запястьем выступившие от смеха слезы, произнес банкир. – Значит, так и запишем. Завтра переезжаешь в кабинет Михалыча, а Пердулина своего по выходу сразу ко мне.