Русские исповеди

Они быстро выпили по три рюмки и теперь не торопясь закусывали.

– Лихо мы сегодня вопрос решили, да? – изящным движением отрезая кусочек сёмги, спросил Колодина Бубнов, – двадцать минут, и всё.

Василий Петрович кивнул, пытаясь прожевать кусок грудинки.

– А раньше все вопросы решались в бане, помнишь, Василий Петрович? Голяком, бывало, на перевернутой шайке государственные документы подписывали, пока девчонки нам спинки тёрли. Забыто теперь это, как первые коттеджи с башнями из красного кирпича, как спирт «Рояль».

Всего десять лет прошло, ну – пятнадцать, а насколько цивилизованнее мы стали? Правда?

– Не все, – ответил Колодин. – Я в прошлом месяце на северах был. Вот там баня так баня. Еле отбился.

– Приставали? – хихикнул Бубнов. – Я своим давно запретил. Мне-то что – без виагры уже никак, да и с ней не всякий раз получится. А молодёжь сначала удила закусила: что за госслужба без бани? Но я поставил вопрос ребром: европейцы мы или не европейцы? – Бубнов радостно засмеялся, хитро поглядывая на Колодина.

 – Вон в Вене мой помощник спросил метрдотеля, где ближайшая сауна, так тот чуть в обморок не упал, как будто про притон какой интересовались.

– В Вене сауна – это и есть притон. Не путайте с Финляндией.

– Ага, поучи дядьку, – добродушно усмехнулся Бубнов, отправляя в рот очередные пятьдесят грамм.

– И матом у меня в администрации не ругаются, – вдруг добавил он. – Не то, что в вашей Москве.

– Кстати о Москве. – Бубнов положил вилку и умными глазами поглядел на Колодина, как в душу заглянул.

 – Что там слышно, Вася: выдвинут меня на следующий срок?

– Не знаю, Аркадий Андреевич, – помня наставление министра, ответил Колодин. Помолчав, однако, добавил: «Ничему не удивлюсь».

– И правильно. Шепнули мне, Вася, что не выдвинут больше. А это значит, концы надо зачищать, чтобы ни один чёрт придраться не смог. Понимаешь? Раньше – почётная отставка, орден Ленина, поцелуй генсека, служебная дача и автомобиль с шофёром. А теперь радуешься, если уголовку не завели.

Мельчаем, братец.

– Ты вот в свою Елизаветинку стремишься, – продолжал Бубнов (молодец, – подумал Колодин, – наблюдательный), а я бы в Москву подался. Хоть бы и на твою должность.

– Понижение для вас будет, Аркадий Андреевич. – ответил Колодин. – Да и дело неблагодарное. Замминистры – это мазохисты, которых все имеют. Наезжают на министра – сажают заместителя, вы же знаете.

– То-то ты насиделся, прямо в наколках весь…

– Не зарекаюсь.