Три грецких ореха

Выдуманный в истеричном припадке ритуал не подействовал. Вода бесшумно качала на себе взмокшую книгу с листами, словно созданными для папирос. Вода подняла на свою поверхность всю пыль и грязь, обрывки газет, куски отвалившихся обоев, сваленную в противоположном углу гору грязной одежды, пивных и консервных банок. Чудом уцелевший во время вчерашнего покушения на радио стакан с окурками покачивался среди живописных последствий квартирного потопа. Дотянувшись до книги, Ким ногой притянул её по воде, выловил и, не отодвигая занавеску, сунул на подоконник.

«Лучше бы всё это занесло снегом» – подумал Ким.

Вода откровенно вывернула наружу весь ужас его морального и физического опустошения, обнажив язвы не просто холостяцкого быта, но омерзительную суть человеческого падения, к которому не способны даже животные: в них природой заложены инстинкты – есть пить, справлять свои нужны, производить потомство, но при этом следить за жилищем, за своей шерстью, мехом или перьями. Лишь духовная распущенность и личностный распад человека разумного, на протяжении всей истории своего существования доказывающего себе и миру, что с инстинктами нужно бороться, заставляет его утрачивать даже самые элементарные из этих инстинктов в моменты безвольной слабости.

Венец ли он творения или предельная точка упадка? Путь от первых бактерий до его появления – прогресс ли это или деградация? Судя по усложнению физического строения, нельзя не заметить движения вперед, но можно ли считать его дорогой к совершенству? Когда-нибудь вечная зима укроет собой этот уродливый мир людей, наивно полагающих, что, не сбивая бананы палкой с пальм, а научившись производить их из нефти, они стали лучше, чище, возвышеннее; что выдуманные ими и возведенные в истину понятия об эстетике и эталонах красоты могут выглядеть более, чем уродливо и трагично с объективных природных позиций, о которых они лишь догадываются, и даже догадавшись, отказываются от них, продолжая верить в то, что удобно, что вписывается в общепринятые представления о сути и сущности вещей.

На этом острове не бывало снега, который мог бы хоть на несколько дней скрыть своей белизной тлен окружающего мира с его проблемами, неумеренным тщеславием, алчностью и грязью во всех смыслах этого слова.

Ким вытащил вилку из поросшей мхом и пенициллином консервной банки, стоявшей на тумбочке, и заколотил ею по радиаторам, вмонтированным ниже подоконника.