Байки Ташкентского Бродвея

Байки Ташкентского Бродвея

Серафина Пекова

«Байки Ташкентского Бродвея» – яркие, колоритные картинки из быта горожан. Красочные, сочные иллюстрации Серафимы Михайловой, стилизованные под эскизы декораций кукольного театра, логично дополняют повествование, сотканное из мистификаций и видений, словно бы явившихся рассказчику, задремавшему в тени раскидистой чинары в солнечный полдень.

Байки Ташкентского Бродвея

Серафина Пекова

Все совпадения случайны.

© Серафина Пекова, 2015

Иллюстратор Серафима Юрьевна Михайлова

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.

ru

Улица Сайилгох, что впадает в Сквер Амира Тимура, больше известна в Ташкенте как Бродвей. По обеим ее сторонам многочисленные художники и народные умельцы продают свои картины и сувениры – их хорошо раскупают иностранные туристы. Раньше на Бродвее было также старое здание русского драмтеатра имени Горького, кафешки-палатки с пластмассовыми столиками, над головой витал запах шашлыка, а в выходные горожане и по сей день любят выйти на Бродвей – на других посмотреть и себя показать.

Байка первая: Город золотой

Сергею Ивановичу Федорину снился зал Дворца Дружбы Народов в Ташкенте. Вместо спускающихся к сцене каскадов темно-красных, обитых бархатом кресел какие-то вандалы установили здесь старые, облезлые парковые скамейки, густо покрытые лежалой, будто только показавшейся из-под весеннего снега, листвой. «Из парка Тельмана они их, что ли, притащили?», – настойчиво бился в голове сновидца вопрос, пока он искал для себя свободное место.

Видимо, Сергей Иванович опоздал к началу – в зале уже погасили свет. Оглядываясь вокруг, он не заметил, как на сцену один за другим, тихо – так тихо, как будто все они были босыми, вышли артисты. Они встали в шаге от рампы в ряд, перед закрытым наглухо занавесом, пошитым из кусков то ли холста, то ли рогожи. Без объявления номера и музыкального вступления, вкрадчиво и доверительно, стройный мужской хор запел акапелла:

– Когда в лихие годааааа

Пахнёт народной бедооой…

Сергей Иванович оторопело смотрел на сцену, где с удивлением обнаружил их всех, подолгу задерживаясь взглядом на каждом.

Первым он увидел Кинчева – с головы до ног в черном, в привычной для него позе – с выпяченной грудной клеткой и задранным подбородком. Некрупные кисти его рук в кожаных «митенках», сжатые в кулаки, лежали на поясе.