Таити

Вообще, мои родители всегда вели со мной удивительно странно. Они не умели мне улыбаться. Они не умели мне радоваться. Когда я пытался было заговорить с ними о том, что мне действительно казалось важным, они каждый раз переводили тему разговора совершенно куда-то не туда. Родители редко смотрели мне в глаза. Мне часто казалось, что им стыдно, что я живу с ними в одной квартире. Я был уверен, что им было не очень приятно признавать, что я – их сын. Когда я смотрелся в зеркало, я не замечал в себе ничего ужасного, что сделало бы меня столь нежеланным.

Наоборот. Моя редкая улыбка, вполне себе интеллигентный вид, всегда аккуратная форма одежды и тактичное умение поддержать разговор на любую тему – всё это так нравилось родителям всех моих знакомых. Моим же родителям удобнее всего было просто этого не замечать.

– Привет! А Ник где? – спросил у меня его отец.

– Пошел в магазин за хлебом, – ответил я.

– Эх, а я тоже хлеб принес. Ну, ничего. Вы ели? У меня тут с дачи ягоды.

– Картошку ели, очень вкусная.

В двери снова что-то зашуршало, и тут же появилась кучерявая голова мамы Ника. Она резво тряхнула гривой, в руках топорщились лиловые пионы и какие-то пакеты. От них двоих сильно пахло скошенной травой и дождём. Чем пахло от меня, я боялся даже представить.

– Ну, я тогда сейчас в магазин сбегаю, скажу, чтобы Ник ещё один хлеб не покупал зря.

– Ну, сходи, сходи. А потом сразу обедать, мы сейчас что-нибудь приготовим. Клубнички дать в дорогу? – активно подключилась мама.

От одной мысли о том, что какая-то там клубничка может оказаться у меня во рту, меня уже чуть не стошнило. Я натужно скривил губы в улыбку и вежливо отказался. Мама Ника, проходя мимо меня в коридоре, энергично потрепала меня по плечу. От этого мне тоже легче не стало, но я держался молодцом. Кинул быстрый взгляд на кухню, вроде бы ничего подозрительного там не валялось. В животе что-то выжидательно булькнуло, я жалобно посмотрел на входную дверь, быстро всунул ноги в ботинки и, сохраняя присущую мне вежливость, попрощался с родителями Ника, радостно понимая, что увижу их совсем не скоро.

Уже в лифте неожиданный прилив тошноты сам по себе спал, и я начал исследовать содержимое брюк. Мелкие деньги на месте. Ключи от квартиры. Бумажка с номером домашнего телефона Кати. Получается, у Ника я оставил только рубашку. Его футболка хоть и была чистой и даже кем-то поглаженной, скорее всего его кудрявой мамой, но она не очень мне подходила.