Чистилище. Книга 1. Вирус

Такие жесткие жилистые руки с подвижными пальцами и выпирающими костяшками должны принадлежать если не кузнецу или землепашцу, то точно убийце.

–?Так что?

Лантаров перевел взгляд на лицо – на нем отражалась не то усмешка, не то ирония, борода служила добротной маскировкой эмоций. Лантаров отчего-то отрицательно замотал головой, даже не подумав над ответом. А через секунду уже с сожалением подумал, что, в самом деле, слопал бы пару грецких орехов, которые казались вполне съедобными на фоне больничной баланды.

Сосед же, вероятно, прочитал его мысли.

–?На, возьми вот, очищенные. – И он протянул руку со щедрой горстью. – Я сам сушил, толковые орехи.

«Как орехи могут быть толковыми?» – подумал Лантаров, впервые вытягивая конечность за пределы койки. Он вовсе оторопел, когда подставил свою маленькую худую ладонь под узловатую, мужицкую, всю в волосяной поросли, руку незнакомца.

Орехи действительно были сытными. Правда, и они показались почти безвкусными.

Но все-таки это была пища богов в сравнении с несъедобной кашей.

–?Тебя как зовут? – просипел сосед.

–?Кирилл…

–?А меня Шурой. Будем общаться, а то иначе тут закиснуть можно.

На том беседа и кончилась. Больше всего Кирилла удивляла непрестанная деятельность этого непохожего на других пациента: он все время что-то теребил руками, что-то читал, обдумывал или записывал в небольшой блокнот. Как будто страдал от избытка энергии. Лантаров с досадой подумал, что сам он, наоборот, умирает от бессилия.

Руку поднять и дотянуться до головы – уже непосильный труд.

Голова его по-прежнему пребывала в наркотическом дурмане – она гудела, как котел, который ударили чем-то увесистым. Но синяки и припухлости постепенно сползали с его лица, бледного и болезненного. Если бы кто-то поднес к его глазам зеркальце, он бы в порыве ужаса отшатнулся бы, потому что это осунувшееся, помятое, горемычное лицо принадлежало другому человеку.

Но главное – он по-прежнему ничего не помнил. Смотрел в окошко своего возвращенного сознания и с изумлением обнаруживал его запотевшим, матовым – разглядеть прошлое оказывалось немыслимо. Нет, он точно знал, что он, Кирилл Лантаров, где-то он живет и непременно чем-то занимается. Но куда пропали детали? Удручающая беспомощность навалилась на него сковывающим оцепенением, казалось, навсегда растоптала смятенную память.