Чистилище. Книга 1. Вирус

Когда они прощались, яркая больничная лампа отбрасывала их тени на пустую стену в такой несуразной вариации, что они напоминали крадущихся персонажей детского мультфильма. По очереди гости коснулись его руки: рука Влада была громоздкая холодная и твердая, Артема – маленькая и влажная; но оба прикосновения вызывали одинаковые ощущения нарастающей зыбкости болота. Лантарову надо было что-то сказать на прощание, но язык казался связанным бечевкой с болезненной областью головы: только он пытался открыть рот, как в голове все потуги отдавались гулом, перемешанным с болезненными спазмами.

Вконец измученный, он выдавил из себя, как зубную пасту из закончившегося тюбика, слабую улыбку, на деле же вышла довольно кислая мина, гримаса распятого на кресте. Приговоренному редко удается оставаться хозяином положения.

3

– Твои друзья приходили?

Неожиданный голос, поразительно низкий и хриплый, будто доносящийся из колодца, беспардонно ворвался в застывшее сознание Лантарова. В ночном полумраке палаты он казался каким-то потусторонним.

Это он, сосед по палате.

–?Не знаю, – ответил Кирилл обреченно, – наверное. Или люди, которые были друзьями в том, прежнем мире.

В медленно оживающем, но все еще заторможенном сознании Лантарова мир был четко разделен на «до» и «после» случившегося. В нем возникло и медленно росло ощущение, что какой-то сумасшедший или пьяный стрелочник не так повернул рычаг и его поезд пошел не в ту сторону.

–?Как-то не очень они на друзей походят… – с задумчивой рассудительностью продолжил бородач.

 – А почему не приходит твоя мама?

У Лантарова при этих словах больно кольнуло в груди, а затем возникло странное противоречивое ощущение, засосало под ложечкой, все затрепетало внутри. Какое мягкое и нежное слово «мама»! Вот уж добрых пару часов после наступления темноты Лантаров не мог уснуть и то и дело вздыхал, глядя в окно на невыносимо красивый желтый шар полной луны, подвешенной к небу, точно ажурный светильник. Впрочем, с некоторых пор он имел смутные представления о времени.

После ухода гостей он осмотрел запястье левой руки и внезапно вспомнил ощущение наручных часов – они там были. Он почему-то вспомнил, что называл их «шейховскими» – за дороговизну. Подчиняясь злой силе неумолимого волшебства, часы исчезли с руки…

Опять этот назойливый сосед со своими расспросами. «Да пошел ты!» – хотел было зло крикнуть в ответ Лантаров. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас кому-либо исповедоваться. Но он сдержался.