Чистилище. Книга 1. Вирус

В этом месте почему-то всегда возникали пробки, и в воображении Лантарова трасса тут превращалась в невидимую границу между двумя параллельными мирами. По одну сторону дороги мерещился пик заоблачных радостей представителей пластиковой эпохи; по другую – незримый переход в вечный покой. И из-за того, что два мира столь неестественно и вызывающе соприкасались тут, в точке дороги, у Кирилла всякий раз возникало впечатление преувеличенной, гротескной картины. На одной стороне доминировал запах мяса с кровью, распаленных от вожделения тел; на другой – терпкий запах корней охраняющих могилы деревьев, перемешанный с острым запахом самих могил, укрытых от любопытных взоров мхами и плотным, едва подернутым осенью, заслоном из листвы.

И, казалось, вполне можно было перейти по подземному переходу под трассой из одного мира в другой. Правда, дорога та была только в одном направлении и только в один конец. Кто-то говорил ему, что и сама ковельская трасса прошла тут прямо над могилами, слишком рано нарушив покой усопших душ, за что призрачные тени предков мстили облаком невидимого, буйно заряженного энергетического поля, геопатогенной зоной, будоражащей живущих. И действительно, тут, в непосредственной близости от «Корчмы», слишком часто случались аварии. «Вероятно, и сейчас что-то подобное произошло», – мимолетно пронеслось в голове у Кирилла, и, медленно двигаясь, у самого бордюра он разглядел раскатанные на асфальте очертания кошачьего тельца. Вернее, то, что осталось от бедняжки, не сумевшей пересечь этот адский железный поток. Кирилл неожиданно вспомнил, что несколько дней тому, вот так же пробиваясь к Киеву, он отчетливо видел только что сбитое несчастное животное. Торопливый водитель, может быть, даже не заметил, что для кого-то земное измерение в тот миг закончилось. Независимо от его желания воображение тогда отчетливо начертило душераздирающую цепь мгновенных превращений. Движущееся гибкое, грациозное существо, внезапный молниеносный удар полуторатонной массы, пришедшей из ниоткуда, вслед за ним – мгновенный разрыв всех органов, короткий, никем не услышанный, предсмертный крик, и все это тонет в кровавом тесте. А уже сегодня, когда остались только очертания былого кусочка жизни, не возникло даже сожаления, словно так и должно происходить. Словно именно так и настроено монотонное тиканье часов Вселенной. «С людьми происходит то же самое, – невольно подумал Лантаров.