Замёрзшие грёзы

Моя вечность – искра в снегу

Я – холодное море, я – черный лес, я – стальное небо

Я – хищное солнце, я – ревущее пламя, я – слепящий свет

Я – вечность, я – бескрайняя высь, я – забвение,

Всполох огня посреди заснеженной пустоши

Мертвое древо

На рабских костях твои корни покоятся

Кровь прокаженных тебя вскормила

Ты жадно впитало их ненависть,

Что сочилась сквозь иссушенную почву

Безмолвное, безжизненное, бессмертное

Ты стоишь, упиваясь забвением,

Мемориал искаженный мечтаньям о небе,

Стремление ввысь обреченных

Твои ветви стали моим пристанищем

Ложем безумца, мечтавшего целовать звезды,

Отрекшегося от всего мира

Ведь летать может лишь тот, кого ничто не держит

Крылья

Так пусто.

Лишь изредка ты заполняешь

Ту пустоту. На мгновенье.

Опьяняющей болью. Взмахом крыльев.

Твои крылья огонь. Тризна по миру,

С остервенением жрущему самого себя.

Ты паришь над облаками. Недостижима

И лучезарна. Как звезды. Как тысяча солнц.

Я бегу за тобой, спотыкаясь и падая,

По выжженной, разоренной земле

Прорубаясь сквозь толпу серых лиц

Не останавливаясь, чтоб зализать раны.

И когда, обезумев от кровавой вьюги,

Я забуду, зачем иду. Станет пусто.

Ты появишься вновь. На мгновение.

И заполнишь ту пустоту до краев.

Опьяняющей болью,

Взмахом крыльев.

Ржавчина

Ржавые сердца глиняных истуканов

Застывшие, не бьющиеся, неживые.

Скованы страхом рассыпаться в прах

От первого же удара. От первого же вздоха.

Их хозяева – големы, куклы,

Неудавшиеся пародии на человека

Стоят без движения, лелея труху в груди

Уставившись пустыми глазами в небо

Ржавые жерла древних орудий

Смотрят в небо с мольбой.

С мечтою о новой войне,

С надеждой на вечность.